Мы идем через лед, чтобы найти его.
Дарена уселась рядом, накрыла шкурой их обоих."
"— Командовать я оставила Ультина. Вряд ли это ему понравилось, но кого еще? Другие и вполовину не так способны, как он.
— А золото? — спросил Ваэлин.
— Первый корабль придет в Морозный порт, самое большее, через месяц, наверняка — к великому удовольствию лорда Дарвуса.
— Не он первый и не он последний наживется на этой войне, — сказал Ваэлин и умолк.
Так приятно ощущать тепло ее тела — и так не хочется говорить то, что нужно сказать.
— Я не уйду. — И коснулась губами его губ. — Как Алорнис? — затем спросила она.
Он вспомнил каменное лицо сестры в утро прощания, ее отчаянные попытки не заплакать. Она все-таки заплакала, уткнув лицо в грудь брата, вцепилась и не хотела отпускать. Лирне пришлось осторожно, но настойчиво оттащить ее. Последний взгляд на сестру остался темным пятном в памяти. Алорнис отвернулась и плакала на плече у королевы.
— Она очень нужна королеве и хорошо служит ей, — сказал Ваэлин.
Дарена зашевелилась, посмотрела в ночное небо — чистое, усыпанное звездами.
— Она зашла, — пробормотала девушка.
Ваэлин понял, о какой это звезде — об Авенсурхе, в честь которой Санеш Полтар дал ему племенное имя. О ней говорили, что, пока она сияет, не бывает войн. Теперь она стала крохотной точкой среди других таких же.
— Мы еще увидим, как она засияет, — надо попросту очень долго прожить, — сказал Ваэлин.
— Мне не нравится тут, — отвернувшись, глухо произнесла Дарена.
— Здесь когда-то творились страшные дела. Мудрый Медведь говорит, что камни все еще помнят.
— Я не про город, а про горы, где живет племя, родившее меня…
Она умолкла — но Ваэлин понял недосказанное.
— И убившее твоего мужа.
Она едва заметно кивнула.
— Как его звали?
— Его люди называли его Леорда Ниль-Асриль, Живущий в снах. Я звала его просто Асриль. Сеорда считали его тихоней. Он редко разговаривал, часто витал в мечтах, редко ходил в набеги против лонаков, хотя в боях с Ордой показал себя умелым и храбрым бойцом.
Дарена замолчала.