Думаю, он ощутил меня. Вряд ли ему это понравилось.
Мудрый Медведь тяжело ударил посохом в лед, поморщившись, брезгливо выговорил имя на своем языке. Железный Коготь ощутил ярость хозяина, приковылял к нему, заворчал.
— Ты знаешь, кто противостоит нам? — спросил Ваэлин.
— Шаман Кошачьего народа. Тот, кто отправил свой народ на войну. Кошачьи люди называли шамана Тенистый Путь. Медвежий народ называл его Безглазым.
Сентары выстроились в боевой порядок — в шеренгу длиной в сотню шагов по каждую сторону от гвардейцев, — и отряд двинулся на северо-запад.
Ваэлина поразила внезапная перемена в шамане. Если не считать морщин на лице, у него будто исчезли все приметы возраста. Шаман крепко держал посох, шел бодро, ровно и уверенно, не спускал с медведя глаз и будто лучился силой и энергией.
Медведь остановился, и шаман поднял посох, призывая отряд остановиться тоже. Медведь глядел вперед, переминался с лапы на лапу и глухо ворчал. Впереди лед вздыбился причудливыми колоннами и скульптурами, полускрытыми низко висящим туманом. Вдали виднелся серый шпиль скалы, о которой говорила Дарена. Он походил на вонзившийся в небо кривой нож.
— Хорошее место для засады, — заметил Альтурк, рассматривая топорщащийся лед.
Шаман подошел к своему медведю, взял посох двумя руками, поднял над головой и застыл. Кираль вдруг охнула. Похоже, Мудрый Медведь дал противнику знать о себе. Охотница мрачно, но с откровенным уважением, даже с благоговением посмотрела на старика, хотя в ее взгляде читался и ужас. Ваэлин задумался, что же такое подсказала Кираль ее песнь.
Шаман опустил посох, но остался стоять на прежнем месте.
А через несколько секунд со стороны ледяного хаоса прилетел ответ: какофония шипения и завываний. Ваэлин слышал такие звуки в своей жизни лишь от одного существа. А во льду их было много. Ваэлин вынул лук. Кираль поспешно подошла к Мудрому Медведю. Ваэлин сбросил тяжелые шкуры и встал с другой стороны от шамана, положил стрелу на тетиву, впился взглядом в лед.
— Вон! — закричала Кираль и подняла лук, но Ваэлин оказался быстрее.