Имя нашей семьи не будет оскорблено разговорами о таком абсурде! Ты меня понял?
— Да, отец, — выдержав паузу, обиженно ответил молодой.
Старший устало вздохнул, и Френтис представил, как тот опускается в кресло.
— Дай мне карту. Нет, не эту…
Френтис с Ренсиалем выждали, пока не зайдет солнце и с южного края не прокричат тревогу. Как обычно, Винтен исправно выполнил приказ. Френтис уложил в ладонь метательный нож и сказал Ренсиалю:
— Сына не убивать.
Оба побежали к палатке, Френтис отчаянно замахал руками, указал на юг, закричал:
— Почтенный командир, мы атакованы!
Как и ожидалось, оба куритая синхронно выступили вперед, преградили путь, но тут из шатра выглянул человек с широкоскулым, морщинистым и обветренным лицом и сурово спросил:
— Что тут за галдеж?
«Не такой уж он и осторожный», — подумал Френтис, и с его ладони слетел нож, пронесся между куритаями и вонзился воларцу в глотку.
Френтис отскочил, встретил выпад правого куритая, развернулся и вспорол мечом руку противника.
Мастер отступил, а из шатра выскочил высокий юноша, он держал короткий меч обеими руками и гневно и скорбно вопил.
Юноша попятился, закрыл лицо руками, забормотал, забрызгал кровью с разбитых губ — умолял о пощаде. Френтис встал над ним, юноша сжался, его лицо перекосилось от ужаса.
— Ты позоришь своего отца трусостью, — сурово укорил Френтис и кивнул Ренсиалю: — Мастер, нам пора.
Как Френтис и надеялся, атака Винтена отвлекла внимание, и Френтис с Ренсиалем без труда продвигались по лагерю, крича каждому встречному про нападение и про убийство командира.
"— Вы сами видели, как пал почтенный командир?
— Двое убийц! — изображая панику, залепетал Френтис. — Они убили куритаев, будто детей!
— Спокойно! — рявкнул сержант.