«Наверное, почуял скорую кровь», — подумал Френтис, а вслух сказал:
— Хорошо. Теперь отдохните, миледи.
Он завершил обход пикетов, в целом довольный увиденным и услышанным. Ужасы бегства из лесу остались позади, люди воодушевились, снова захотели драться с врагом, войти в Варинсхолд.
— Брат, мы еще не отплатили им, — сказал бывший капрал городской стражи Винтен. Диковатый блеск в его глазах наводил на мысли о Жанриле Норине. — Слишком много пролилось нашей крови. Мы или поквитаемся в Варинсхолде, или умрем, пытаясь отомстить.
Френтис вернулся в главный лагерь, поужинал вместе с теми, кто еще бодрствовал. Тридцать Четвертый в последнее время все чаще занимался готовкой и теперь — к зависти и восхищению Арендиля — соорудил чудесный суп из дикой куропатки и собранных по дороге грибов.
— Так тебя учили и пытать, и готовить? — осведомился Дергач с набитым ртом. Борода у него слиплась от жира.
— Раб-кулинар моего господина заболел по пути сюда, — ответил Тридцать Четвертый на неестественно, до жути правильном языке Королевства.
Госпожа Алис слегка поколебалась, прежде чем взять миску у бывшего раба.
— Пытать?
— Я был рабом без имени, только с номером, — ровно, правильно выговаривая слова, ответил тот. — Я — специалист. Пытать меня учили с детства.
Он разливал варево по мискам, а госпожа смотрела на него. Затем медленно обвела взглядом сидящих у костра. Френтис понял, что она впервые по-настоящему видит их, замечает отпечатавшиеся на лицах жестокость, боль и невзгоды — в жестком взгляде Дергача, в мрачной сосредоточенности Иллиан, натягивающей тетиву на арбалет, в отрешенности уставившегося в пламя Арендиля, механически сующего в рот ложку с супом.
— Миледи, мы все прошли трудный путь. И временами нам приходилось выбирать, — сказал Френтис.
Она пригладила сыну челку, устало улыбнулась.
— Я не леди. Если уж мы — клан, знайте: я — всего лишь непризнанная внебрачная дочь барона Бендерса.
— Нет, — тяжело выговорил Арендиль. — Имя моей матери — леди Алис. Любой, назвавший ее по-другому, ответит мне.
— Именно так, милорд, — подтвердил Френтис.
Все уже давно разошлись по палаткам, над лагерем плыл раскатистый храп Дергача, а Френтис все еще чистил оружие. Когда меч и нож засверкали, он вычистил сапоги, затем седло, проверил лук на трещины. Потом наточил каждую стрелу в колчане.