— Я — епископ…
— Риверланда, — напряженно прошептал его сосед.
— Да! — ликуя, вскричал старец и пронизал Риву властным взглядом. — Я — епископ Риверландского прихода, и я требую мой обед!
— Вы его непременно получите, — поклонившись, крайне серьезно пообещала Рива. — И еще много чего в придачу… Ваши коллеги только что избрали вас святым Чтецом церкви Отца Мира. Пожалуйста, Чтец, примите мои искренние поздравления и заверения дома Мустор в абсолютной преданности нашей церкви. Я с нетерпением ожидаю вашей первой проповеди.
Комната мечей опустела. На когда-то забитых стойках клинки остались лишь там, где их трудно было достать. Рива час потренировалась с дедовским мечом: танцевала, рубила, колола, со свистом рассекала воздух, отчаянно напрягала мышцы.
— Я бы часами глядела на тебя, — сказал кто-то за спиной.
Рива остановилась посреди пируэта, обернулась и увидела стоящую в дверях Алорнис. В измазанных углем пальцах — вечная кожаная сумка.
— Вряд ли тебе понравились бы такие мои упражнения несколько дней назад, — растирая спину, проговорила Рива.
— Я знаю, там было скверно, — посерьезнев, сказала Алорнис. — Город сильно разрушен. По пути сюда я видела такие вещи… я обязательно должна была нарисовать их. Я думала, что, если перенести их на бумагу, они покинут мою голову. Но они остались там.
Дождь из отрубленных голов. Дерзкий взгляд воларца, которого вели на плаху.
— Куда же им деться? — сказала Рива. — Ты пойдешь в Варинсхолд? Если хочешь остаться — места хватит с избытком.
Алорнис улыбнулась, покачала головой:
— Мне нужно отыскать Алюция и мастера Бенрила.
Она не сразу решилась шагнуть в комнату, с удивлением посмотрела на высоко развешанные картины, изображающие фехтовальщиков в разных позах.
— Видна умелая рука!
— Несомненно, дедушка не пожалел на картины денег. Если верить записям Велисс, он уж слишком вольно тратил. Наверное, потому и проиграл так много войн Азраэлю. Как я обнаружила, управлять фьефом — это главным образом считать деньги.
Алорнис хмуро поглядела на Риву:
— Ты сильно изменилась за такое короткое время.
Риве стало неловко, она отвернулась, подняла меч и сказала ему:
— Знаешь, ты слишком тяжелый.
— А что случилось с прежним мечом? Он был красивый.
Рива вспомнила, как стояла над телом Аркена и клинок выписывал сплошную смертоносную дугу, а ярость лилась из ее уст непрерывным потоком страшных слов…
— Я сломала его, — ответила Рива.