Думаю, допрос аспектов окажется весьма полезным.
Алюцию не понравился нажим на слово «допрос».
— Если вы дадите мне еще немного времени, я думаю, что непременно склоню аспектов к сотрудничеству. Например, аспект Дендриш выложит какие угодно секреты за хороший обед.
Мирвек не рассмеялся, но прищурился и тяжело уставился на поэта. До сих пор воларец смотрел на сына генерала, своего раба, с легким презрением, но теперь Алюций понял: Мирвек видит его насквозь.
— Моего самого способного допросчика забрал ваш Красный брат, — сказал воларец.
Алюций ответил грациозным поклоном и попятился, когда воларец махнул рукой — мол, иди уже. Когда Алюций шел к двери, он чуть не ежился от полного ненависти взгляда Дарнела — и снова поразился своему бесстрашию.
— Это было неожиданно, — признался Алюций, когда сестра Кресия, нагая, дрожащая, легла поверх него и тяжело задышала в ухо.
Затем она поднялась, отвернулась и потянулась за блузой.
— Я слишком долго сижу здесь. Меня замучила скука. Поэт, не влюбляйся в меня.
Он отогнал воспоминание об Алорнис, рассмеялся, чтобы утихомирить совесть.
— Сестра, уж поверьте, меня не стоит этому учить.
Кресия криво глянула на него и поднялась с кучи шкур, служившей постелью. Сестра ничего не сказала, когда Алюций явился в подземелье, лишь кивнула в сторону бокового прохода, завела поэта в свою комнату, сбросила одежду, встала перед ним нагой и вызывающе посмотрела.
— Кто она? — с легким раздражением спросила Кресия.
— Кто «она»?
— Женщина, о которой ты подумал мгновение назад, — пояснила Кресия, затянула ремень и присела, чтобы надеть сапоги.
«Может, она собирает знания через близость? И такая же шпионка, как и я?» — подумал Алюций, а вслух сказал:
— Ну что вы, миледи, как мужчина может думать о ком-то другом, лежа в ваших объятиях?
Она вздрогнула от холодной желчи в его голосе.