Вильгельмина не заметила, как и когда он опустил ее, но теперь в одной руке эйрианца был сосуд с восхитительным напитком, а в другой — крышечка. Он собирался лишить ее этого восхитительного тепла!
Вильгельмина выхватила у него из рук фляжку, промчалась по коридору и, завернув за угол, судорожно сделала еще несколько глотков, прежде чем догнавший ее Люцивар не забрал фляжку.
Девушка прислонилась к стене и счастливо улыбнулась ему, с удовольствием наблюдая за настороженно попятившимся от нее эйрианцем.
Люцивар запоздало принюхался к горлышку фляжки, сделал маленький глоток и сказал:
— Дерьмо.
— Было бы очень некрасиво наложить кучу в коридоре, — наставительно заметила Вильгельмина.
Люцивар, тихо ругаясь, завинтил крышку и заставил фляжку исчезнуть, но в его голосе отчетливо слышался смех.
— Идем, юная ведьма. Нужно устроить тебя поудобнее, пока ты еще держишься на ногах.
Вильгельмина отважно направилась к нему, намереваясь доказать, что ее ноги в полном порядке, однако пол внезапно стал настолько неровным, что она споткнулась и врезалась в Люцивара.
— Я очень храбрая, — заявила девушка, припав к широкой груди эйрианца.
— Ты очень пьяная, — поправил тот.
— Мм… Нет! — Тут Вильгельмина вспомнила об очень важном деле, которое и привело ее сюда. О самом важном деле. — Я хочу увидеть свою сестру. — Чтобы подчеркнуть серьезность своих намерений, она изо всех сил стукнула кулачком по своей твердой опоре, а затем широко открытыми глазами уставилась на отбитую руку. — Больно!
— Значит, у нас будут одинаковые синяки, — сухо констатировал Люцивар.
— Ладно.
Недовольно бормоча что-то себе под нос, Люцивар вел повисшую на нем девушку по коридорам.
Ей было так хорошо, что хотелось петь, но все песни, которые она знала, были такими… правильными.
— А ты знаешь какие-нибудь неприличные песни?
— Мать-Ночь, — пробурчал он в ответ.
— Я такую не слышала… И как она идет?
— Вот этим коридором, — произнес Люцивар, поворачивая вместе с Вильгельминой за угол.
Но тут она сбежала от него и помчалась прочь по коридору, бестолково махая руками.
— Я умею лета-а-ать!
Снова поймав девушку, Люцивар для верности обнял ее за талию, постучал в ближайшую дверь и ввалился внутрь, волоча на себе Вильгельмину.
— Кошка!
На глазах девушки выступили слезы, когда из смежной комнаты вышла Джанелль. Теплая приветственная улыбка сказала ей все, что она хотела узнать.
Вывернувшись из рук Люцивара, она, спотыкаясь, прошла пару шагов и крепко обняла Джанелль.