Фредерик прислал восхитительные кружева работы мастериц острова Бурано, что в Венецианской республике. Я тут же позвала королевского портного, решив украсить несколько новых платьев, которые шили к приезду принца. Покажу Фредерику, насколько мне к сердцу его подарки!"
"Еще он прислал несколько гравюр с видами на оживленную бухту Копенгагена и сам город, которые привели меня в волнение. Намекает, чтобы привыкала?.. Оказалось, в письме он не только намекал, а открытым текстом заявлял, что будет рад, если я приеду в его родной город.
– Есть ли у него надежда? – спросила у советников после того, как зачитала письмо Фредерика, опустив личные моменты. В принципе, от текста-то ничего и не осталось. Лишь упоминание о договоре, который Фредерик собирался подписать в мае, когда будет гостить в стране.
– Вообще-то это мы у вас должны спросить, ваше величество, – пробурчал Уильям. После раскрытия заговора он заметно успокоился, подобрел, и, казалось, единственная мысль, что занимала блестящий ум государственного секретаря, была как бы поскорее выдать королеву замуж.
Правда, мне тоже удалось порадовать придворного. Его, Роберта Дадли и Уильяма Пиккеринга я решила сделать кавалерами ордена Подвязки. Заодно повысить жалованье. Ну, чтобы еще приятнее… Роджера Эшама произвела в рыцари и даровала внушительный земельный надел в родном графстве.
– Да, у Фредерика есть шанс, – сказала я и улыбнулась. Надо же сделать человека счастливым!
Правда, лорду Дадли, который уже оправился от ран и присутствовал на Совете, это пришлось не по душе. Причем настолько, что он возмущенно подскочил с кресла.
– Простите, – мрачно произнес мужчина, и я поежилась под тяжелым взглядом черных глаз.
Я обомлела. Знаю, Нонниус говорил, что Роберта все еще тревожит плечо. Меня же тревожило то, что он не спешил отсылать Эми домой, из-за чего я никак не могла выспаться, терзаемая по ночам дурацкими мыслями. Днем бегала от Роберта, как от чумы, проходила мимо с каменным лицом, несмотря на его попытки со мной заговорить.