Говорили, что она уже похоронена, а Тайный Совет переодел в ее платье пажа и выдает за Елизавету только для того, чтобы не вызывать панику. Подогреваемый домыслами страх, наоборот, усиливался, разгорался лесным пожаром, охватывая квартал за кварталом. Об этом докладывал лорд Дадли, глядя мне в глаза, и я даже не сломала веер, уверенно выдержав его взгляд.
– Что вы предлагаете? – спросила у мужчины. Красивый, зараза!..
– Королевский парадный выезд, – ответил он. – Поехать по улицам города в сопровождении гвардейцев и придворных, и как можно скорее.
– Завтра, – отрезала я. Еще восстания не хватало! Чтобы пытливые горожане полезли под юбки, проверять, мальчик-паж я или нет….
– Но, королева…
– Завтра! Не надо ничего сверхъестественного…
Честно говоря, я не знала, как здесь происходили королевские выезды, но подозревала, что это нечто из серии «Улыбаемся и машем!»."
"– Желательно, чтобы королеву увидело как можно больше народу. Так что Елизавета поедет верхом, – произнес лорд Говард.
– Она поедет в карете, потому что еще не в добром здравии, – возразил Роберт. – Елизавета только что встала с кровати после трехдневного приступа, а вы хотите сразу же посадить ее на лошадь? Думаете, это пойдет ей на пользу?
– Зато утихомирит народ, – не сдавался Говард.
Я молчала, прислушиваясь к завязавшейся дискуссии, размышляя о том, что живую лошадь видела в зоопарке и еще много раз по телевизору. Как-то не сложилось у нас…
– Я поеду верхом, – тихо сказала я, но Совет был так увлечен препирательствами, что меня не услышали.
Разобьюсь, и дело с концом! Может, заново очнусь в своем времени? На больничной койке, вся в трубках и в гипсе, зато дома!
– Но, Елизавета… – опять начал Дадли, прерывая ход моих мыслей.
– Роберт, слушайся и повинуйся, – устало произнесла я и посмотрела ему в глаза. Ну и пусть!.. Может, нельзя так себя вести с придворными, не знаю.
– Как прикажете, королева, – сдался конюший. – Ну что же, я подготовлю маршрут к сегодняшнему вечеру. Представлю вам доклад…
– Не надо, Роберт! Я вам полностью доверяю.
Кажется, настоящая королева испытывала к этому мужчине нечто большее, чем просто симпатию. Поэтому мне, голове профессора Доуэля, приходилось усмирять порывы чужого тела.