Бетельгейзе – красный сверхгигант, испещрённый множеством ярко-оранжевых и багряных пятен, которые хаотично меняют положение. Каждую секунду на поверхности массивной звезды взрывались газовые пузыри, создавая вокруг гиганта ослепительный ореол вечно движущихся языков пламени. Но лишь в одном месте эти огненные языки неестественно застыли, закрученные в вихрь и засасываемые в причудливую невидимую воронку.
– Или гравитационно связанные звезду и чёрную дыру, – пробормотал я, глядя на это космическое чудо.
– Альташ-ибн-Харизандр, ты конченый псих! – выплюнула Даяна, очнувшись от анабиоза созерцания космического, во всех смыслах этого слова, зрелища, как чёрная дыра медленно поглощает алую звезду.
– О-о-о-о, – траск засиял почти так же, как и сама Бетельгейзе, – спасибо за комплимент, моя дорогая! На самом деле, всё не так плохо, как ты обо мне думаешь. Я специально создал маленькую чёрную дыру, чтобы, так сказать, потренироваться. С одной стороны, Бетельгейзе еще проживёт сотню-другую лет, а большего мне и не надо, а с другой стороны, у меня теперь есть наглядная демонстрация того, что произойдёт со звездой той системы, которая откажет мне в моих малю-ю-ю-сеньких просьбах.
И сумасшедший траск загоготал, так что его тройной подбородок заколыхался, словно не до конца застывшее желе.
– Ну, всё, мне надоело терять тут с вами время, – резко и без прелюдии сам себя оборвал этот ненормальный, – хватайте этого мальчишку и живо на наш корабль. Мне ещё необходимо, чтобы кто-то аккуратно доставил мою кугельблиц-установку через кротовую нору.
Я сделал несколько медленных шагов по направлению к траску, как передо мной выросла широкая спина Рэя.
– Космофлот тебе этого не оставит так! – выплюнул он, едва не задев меня своим хвостом.
– Уже оставил, уже оставил! – противным голосом произнёс свихнувшийся тип. – Что вы мне сделаете? А ни-че-го! Вы хотите, чтобы в центре одной из систем, входящих в Федерацию Объединённых Миров, образовалась чёрная дыра вместо местного солнышка? Нет. Ну, вот и всё.
Четыре мясистых руки схватили меня за локти и поволокли в сторону траска. А я, услышав слово «сосунок», на миг оторопел. Уже несколько недель я не слышал никаких пренебрежительных или унижающих слов в собственный адрес. Рэй с самого нашего знакомства дал понять, что негативно относится к методам воспитания моего бывшего учителя, и он никогда не станет меня морить голодом, бить или как-то обидно обзывать.