– Это неразумная идея, Ваня-кун, – с сожалением проговорил Ядогава, разобравшись, что происходит. – Существуют другие способы договариваться.
– Этот самый простой и верный, – рассмеялся Иван, хотя на душе у него скребли кошки. Одно дело – перекидываться с противником мячиками угроз, другое – дать ему силовой отпор. Но лучше сражаться на кулаках, чем обмениваться ядерными и другими высокоэнергетическими ударами, способными уничтожать планеты.
– Я останусь с вами.
– Это не менее неразумное решение.
– И всё же я с вами! – голос Ядогавы отвердел.
– Будь по-вашему. – Иван мысленно соединился с Вересовым и Елизаветой:
«Держитесь, скоро всё закончится!»
«А если ты проиграешь?» – всхлипнула Елизавета совсем по-девчоночьи.
«Исключено!»
«Иван, Курт – боец школы «Eisenhemd»[26], учти».
«Учту, Даль Данилович!»
Иван мысленно вызвал образ «мальчишки»-Вестника:
«Дружище, отвечаешь за их жизнь!»
«Я им ничем не обязан, но постараюсь помочь. Ещё раз убеждаюсь, что люди очень похожи на моих создателей.
«Такими мы рождены. Если я вдруг… хотя нет, я не проиграю… но если вдруг… унеси как-нибудь моих спутников на Землю. Сможешь?»
«Не знаю».
«Я прошу!»
«Хорошо, я постараюсь», – пообещал «мальчишка».
Из «мурекса» вынеслись две сверкнувшие капли «големов»: в одном находились связанные космолётчики, в другом сам Шнайдер. Катера пронизали невидимый пузырь над островом, упали между буграми на ровную площадку.
Тогда и Иван, выдернув себя из мыслесферы Вестника, вывел катер из глубин вселенолёта.
17Под куполом было холодно, щёки щипал неслабый морозец под минус двадцать градусов, и в памяти невольно всплыли воспоминания исторических событий середины двадцатого века: при нападении на Советский Союз германские войска столкнулись не только с поистине беспрецедентным сопротивлением народа, но и с немалыми морозами, вставшими на сторону защитников Отечества. Курт напрасно взял себе в союзники мороз.
Поединщики стояли на ровной синеватой, седой от инея, площадке между буграми, на вершинах которых застыли катера, и смотрели друг на друга: Курт – в чёрном текучем костюме наподобие трико, Иван в обычном рабочем унике, без оружия.
Откуда-то подул слабый ветерок, принося необычные запахи, абсолютно не похожие на морские земные. Пахло скорее озоном и едкой горечью, чем морской солью и водорослями. Но ещё больше поражало отсутствие каких-либо звуков. Тишина стояла такая, что звенело в ушах.