– Готов к смерти, Ломакин? – оскалился Курт.
Иван невольно глянул на «голем», в котором наблюдали за поединком Елизавета и Вересов.
Шнайдер тоже кинул хищный взгляд на катер.
– Как много девушек хороших, пока не выберешь одну. Не так ли, Ломакин? До сих пор не пойму, что она в тебе нашла.
Иван не ответил, прислушиваясь не столько к тишине вокруг, сколько к тишине внутри себя. Сердце замерло, ожидая команды предельной отдачи, мышцы оцепенели, кровь перестала бежать по жилам. Он превратился в живую статую без признаков жизни, словно скованный морозом.
И только после этого Иван запустил реактор сердца на полную мощность, превращаясь в камертон, реагирующий на все внешние вызовы."
"Удар Курта он пропустил над плечом – свистнуло, будто пролетел снаряд! Тем же манером увернулся от серии ударов, каждый из которых мог сломать ему руку или ребро.
Поймав момент, Иван ударил сам и словно попал в массивный железный столб: Курт даже не двинулся с места!
Стало ясно, что костюм на противнике необычный, экзоскелетного типа, замаскированный под комбинезон-трико, увеличивающий силу удара и гасивший ответные удары.
Пришлось снова маневрировать, уворачиваться, скручиваться спиралью и вспоминать подзабытое искусство «становиться водой», используя весь арсенал приёмов школы адекватного реагирования, а также скорость реакций, доставшуюся ему по наследству от предков. Вспомнились слова Ядогавы: «У меня чёрный пояс по дзюдо», а за ним – классический фильм середины двадцатого века «Гений дзюдо». Можно было попробовать «стать водой» и, не ввязываясь в обмен ударами, использовать приёмы техники дзюдо.
Идея изменила ход боя.
Курт вошёл в азарт, разозлился, перестал следить за движением противника, ни разу не попав по нему, замолотил воздух с неистовым криком:
– Сдохни, риндер![27]
Иван поймал его за руку и бросил, использовав не только силу рывка, но и инерцию удара самого Шнайдера.
Пролетев с десяток метров по воздуху, Курт сгруппировался, прокатился колесом, вскочил, разъярённый и недоумевающий.
– Ах, ты…
Бросился в атаку снова.