Злодейский путь!.. Том 5 и Том 6 (СИ)

Шен протянул руку и потрепал его по светлой макушке.

— Обойдешься, малявка.

Глава 132. Кошки-мышки-мальчишки

Шен заметил, что крошка-Муан держится из последних сил: его веки то и дело непроизвольно закрываются, Муан вздрагивает, широко открывает глаза и пристальнее смотрит вперед, но спустя несколько секунд все повторяется. Шен с интересом прикидывал, сколько так может продолжаться. Главное, чтобы заснувший Муан не угодил головой в камин.

— Я жду ответ, — по-детски серьезно выговорил микро-старейшина пика Славы, уставившись на Шена.

 — Сколько тебе лет?

Синий огонь в его глазах прикрыли смежившиеся веки, Шен с трудом подавил смех, чтобы не разбудить задремавшего мини-мечника. Голова Муана мотнулась в сторону, и Шен подставил руку, чтобы тот не угодил в огонь. Была такая прекрасная возможность потаскать его на руках, дабы осуществить свою месть, и вот досада: Муан заснул и не оценит, да и зрителей нет, чтобы усилить эффект.

И все же Шен, отчего-то вместо злорадства ощущая некий отцовский инстинкт, донес мальца до кровати и уложил под одеяло. Видимо, схватка с Алом далась ему труднее, чем он хотел показать: Шен впервые видел Муана таким измотанным.

Только поправив одеяло и отойдя от кровати, Шен осознал, что находится, вообще-то, в своей комнате, и уложил Муана в свою кровать.

Прославленному мечнику Муан Гаю снился сон. В этом сне Шен протянул ему руку, а Муан вложил в его руку свою.

Ладонь Шена казалась меньше ее привычного размера, и сам он выглядел как другой человек, и даже имя носил иное. Но Муан знал, кто перед ним, осознал еще раньше, чем задумался. Этот человек вел его вперед, держа за руку, и Муан знал, что впереди ждет нечто, чего он никогда в жизни не видел, о существовании чего даже не помышлял. Еще чуть-чуть, еще несколько шагов, и белый свет сменится калейдоскопом красок.

Рука в его руке была теплой и узкой.

Муан слышал тихий смех Шена. Его глаза завораживающе смотрели на него. Муан не знал их цвета, но тонул в их глубине. Он не знал об этом человеке ничего, совершенно ничего, ни единая деталь не была определена, но ему не нужно было держать глаза открытыми, чтобы знать, кто перед ним. И эта мысль отчего-то приводила его в восторг.

Когда Муан, наконец, разлепил веки, Шен уже давно бодрствовал.