Кто-нибудь желает поспорить? – Его британский акцент казался слишком благородным для вечеринки, на которой сатиры гуляют по саду. Слишком культурным для праздника, на котором напившиеся глупцы забывают о своих клятвах чистоты в лабиринте из душистых розовых кустов, не замечая цветочных шипов.
Будто бы иллюстрируя эту мысль, очаровательная молодая девушка с волосами цвета дымящихся угольков вылила бокал пузырящегося шампанского себе в глотку, то расплескалось, потекло по ее ключице и промочило ей блузку.
Какое бы внимание девушка ни пыталась к себе привлечь, ей это удалось. Глаза всех, и мужчин, и женщин, застыли на ее тонкой фигуре, глядя одновременно с укором и завороженностью. С самодовольной улыбкой та сделала оборот вокруг своей оси, огибая друзей, беззаботно, с весельем.
Пока что.
Изумленная Пиппа наконец перевела взгляд и увидела Селину.
Селина понимала, что Пиппе понадобится меньше десяти шагов, чтобы оказаться лицом к лицу с ней. И вдвое меньше, чтобы убийца это заметил, если он находится здесь, в чем Селина была почти уверена. Нет, Селина просто не может позволить этому произойти.
Паника охватила ее.
Одним волнообразным движением Бастьян снял свою бычью маску, его серебряные глаза походили на штормовые тучи, а выражение лица стало напряженным. Точно он почувствовал беспокойство Селины.
Они уставились друг другу в глаза.
В следующую секунду Селина крутанулась на пятках и без предупреждения бросилась ко входу в лабиринт, подол ее платья кремового оттенка цеплялся за шипы, но она все равно бежала.
Тьма во плоти
Селина не знала, почему была так уверена в том, что Бастьян последует за ней.
Она лишь знала (так же точно, как то, что луна всходит над ночным небом), что последует.
Когда она оглянулась через плечо, его фигура в плаще неслась за ней, и что-то неуловимое, необъяснимое, что-то, что она никогда не испытывала прежде, пробежало по ее телу.