Ускорило пульс, подстрекая ее ступать по опасной дорожке, дальше в опасную темноту.
Она Тесей. Готовящий ловушку для могучего Минотавра в проклятом лабиринте.
Точно ведомый на поводке, Бастьян следовал четко за ней. Селина ощущала его присутствие сквозь тьму, словно эта тьма окружила ее и стала ее частью. Звуки веселья начали стихать, их место заняли запахи пота и растоптанных цветов, наполняющие теплый вечерний воздух.
Селина пробежала мимо парочки молодых девушек, зажимающихся в уголке, под их ногами землю усыпали лепестки роз.
Заливаясь краской и извиняясь, Селина поспешила к другому углу и оказалась в тупике. Она крутанулась на пятках, высоко подняв голову. Бастьян уже стоял перед ней, темную фигуру освещала луна, а высокий поднятый воротник скрывал лицо почти полностью, голова Минотавра болталась у него на руке.
Селина сердито посмотрела на него сквозь мрак, обещая себе, что будет следовать своему плану, хотя все вокруг намекало на другое развитие событий.
– Минотавр, Бастьян? Ты серьезно?
– Мне близки монстры.
– А длинный черный плащ?
– Люблю эффектные появления. – Она не видела его лица, лишь тени и благородную линию скул. Как будто ничего в их нынешнем положении его не смущало.
Это придало Селине уверенности.
– А что насчет желтой ленты Анабель?
Бастьян сделал шаг ближе. От его кожи разило холодом.
– А что насчет ленты?
– Откуда она у тебя?
Он долго молчал.
– А почему, ты думаешь, она у меня? – Он сделал еще шаг, зажимая Селину в углу.
– Прекрати, – приказала она.
Он замер.
– Ты боишься?
– Нет. Я злюсь.
– Понимаю, – медленно протянул Бастьян. Задумчиво. – Ты думаешь, ее убил я, – тихо добавил он.
Мрак ночи мешал Селине разглядеть эмоции на его лице.
– Я уже не знаю, что думать.
– Если я скажу тебе, что не убивал ее, ты мне поверишь? Если я скажу, что нашел ленту на лестнице, это будет похоже на правду? – Он снова приблизился, грациозно, как пантера, понизив голос еще больше.
– Я… не знаю.
– А ты хочешь мне верить? – Это звучало так, словно сам Люцифер задавал Селине вопрос, в его голосе проскальзывала какая-то дьявольщина.
«Да», – сказало ее сердце.
– Нет. – Селина сжала руки в кулаки.
– Врунья. – Последний шаг, и лицо Бастьяна осветила луна."
"Селина затаила дыхание. Он был до боли прекрасен.