"
"– Похоже, твоя репутация тебя опережает, – тихо сказала она. Вероломно. С каждой следующей секундой сам воздух как будто менялся вокруг них, опасность превращалась во что-то теплое и безрассудное.
Но все равно смертельное.
– Хотя бы одна юная особа здесь достаточно умна, чтобы меня бояться, – ответил он без какого-либо подтекста.
– Ты и правда так думаешь? – вскинула брови Селина. – Что я не более чем дурочка в шелковой юбке?
– Ты совсем на них не похожа. Они пиявки. Ты львица.
Комплимент отозвался удовольствием в груди Селины.
– И что же пиявкам надо от львов?
– Заполучить шанс испить крови из наших ледяных вен. – Он снова приблизился, его прохладное дыхание скользнуло по коже Селины.
Она посмотрела ему в лицо, на то, как его губы двигаются в такт словам. Как безупречно они изгибаются в центре. Как просто будет ей встать на цыпочки и сделать то, чего она ждет с того самого момента, когда впервые положила на него глаз.
Она была не одинока в этом стремлении. Даже при свете бледной луны желание было очевидным на лице Бастьяна, это сводило ее с ума, уносило в штормовое море.
Это было то желание, которое причиняет почти физическую боль.
– Селина, – он произнес ее имя словно молитву, – чего ты хочешь?
– Я хочу… – она видела свое отражение в его пронзительном взгляде.
Бастьян коснулся своим лбом ее лба.
– Положи конец нашим мучениям, mon cœur, – шепнул он. – Пожалуйста.
Селина поднялась на носочки, вторгаясь в его личное пространство так же, как он вторгался в ее. Схватила его за отвороты плаща, кинжал по-прежнему был у нее в руке, и лезвие блестело в свете звезд.
Их губы были на волосок от того, чтобы соприкоснуться.
– Я хочу… – язык Селины был близок к тому, чтобы ощутить вкус его языка, – чтобы ты ответил на мой чертов вопрос.
Ему потребовалась лишняя секунда, чтобы осознать смысл ее слов. Лицо Бастьяна помрачнело, челюсть задвигалась, когда он отстранился.
Она ожидала, что он разозлится. С детства Селина знала, что мальчишки не любят, когда девчонки играют с их желаниями. Она была готова к тому, что он разозлится. Была готова разозлиться на него в ответ.
Искренний смех разразился в ночи. Он возник в груди Бастьяна, затем сорвался с его губ, смех, наполненный уважением.