Затем потянулась к подолу своей ночной сорочки. Кровь продолжала нестись по телу, пока она стягивала с себя свой спальный наряд и надевала другой, который был в ее скудном гардеробе.
Кое в чем она теперь была уверена точно: что-то двигалось в той ночной мгле.
С того самого вечера в ателье шесть недель назад (когда зло нашло пристанище в ее сердце) Селина чувствовала себя так, точно разрывалась на части. Стояла между добром и злом. Более того, между тем, кем была, и тем, кем, как ей казалось, она должна быть.
Селина Руссо была девушкой, которая верила в справедливость.
Разве не справедливо, что за это она уничтожила его?
Она знала ответ на свой вопрос. Ответ, которому учила Библия. Потому что также Селина была девушкой, которую воспитывали согласно десяти заповедям, и убивать было неправильно.
Но бывают ли случаи, когда убийство становится верным решением?
Могла ли Селина Руссо оказаться девушкой, которая ценит жизнь, однако и девушкой, которая отняла одну и не почувствовала угрызений совести за это?"
"Она будто ходила вдоль обрыва.
Не может быть такого, чтобы добро и зло жили бок о бок в одном человеке.
Верно ведь?
Селина моргнула, таращась во тьму. После произошедшего сегодняшним вечером ей не следует раздумывать над подобными вещами. Ей следует дрожать, сидя в своей ночной сорочке, и думать совсем о другом.
Завтра – несмотря на все ее попытки этого избежать – мир Селины может рассыпаться, как замок, выстроенный из песка. Днем придет детектив Гримальди, чтобы завершить свой допрос. Он сделал одолжение ради матери-настоятельницы, которая была знакома с его семьей. С немым шоком Селина наблюдала, как пожилая монахиня встает на защиту ее и Пиппы. Умоляет юного детектива отложить расспросы.
– Мисс Руссо и мисс Монтроуз хорошие, честные девушки, – сказала она.
Селина отвела глаза, когда услышала эти слова, чувство вины, точно кинжал, пронзило ее в самое сердце.
Ни капли раскаяния не было на лице матери-настоятельницы. Однако эта морщинистая женщина спасла Селину.