Селина не знала, что означают эти слова. Однако застыла, так что даже дрожать перестала, и широко распахнула глаза.
«Нужно бежать, – тяжело вздохнув, подумала она. – Быстро».
* * *По иронии судьбы на следующее утро небо над Новым Орлеаном было безоблачным, как никогда прежде за время пребывания Селины в городе. Из-за этого солнечный свет без усилий просачивался в каждую щелку и за каждый уголок.
Уже в десять утра воцарилась удушающая духота.
Помимо всего этого, настало время самого жуткого из кошмаров Селины.
Ее усадили в передней части класса, напротив двенадцати улыбающихся лиц, старшему из которых едва ли исполнилось десять.
Селина должна была помочь Катерине обучать юных девочек тому, как полагается вести себя в светском обществе, а также научить их правильному произношению на французском. S’il vous plait, merci beaucuop, je vous en prie, pardonnez-moi[79] и так далее."
"Она полагала, что это была тщательно спланированная попытка матери-настоятельницы унизить ее.
– Леди! – всплеснула руками Катерина. – Слушайте внимательно мадемуазель Руссо. Она пришла научить вас, как полагается вести себя, чтобы произвести впечатление, скажем… на юного джентльмена в ближайшем будущем. – Она одарила Селину добродушной улыбкой, за которой, однако, Селина увидела тень презрения. Конечно же, Катерина знала о том, что произошло прошлой ночью.
Неудивительно.
Быть может, Селине не следует винить Катерину за надменность, которая хмурила ее брови сегодня с самого утра. Если бы Катерина была как-то связана со скоропостижной смертью Анабель, Селина уж точно на ее месте бросала бы осуждающие взгляды.
Силясь наполнить себя уверенностью, которой у нее на самом деле не было, Селина повернулась к невинным детям и широко им улыбнулась, демонстрируя свои белые зубы.
– Конечно, чудесно обладать знаниями о том, что полагается говорить в светском обществе, однако будьте также внимательны и потому, что владеть другим языком бывает очень полезно, – сказала она равнодушным голосом.
Несколько маленьких девочек тоже засмеялись вместе с Селиной, разнося веселье по классу, однако большинство лишь заерзали на своих стульях, с непониманием таращась на нее.