Не удосужится же открыть!
Ветер пронизывает насквозь мое тонкое платье, обжигая, открытые плечи.
— Ты договоришься, возьму вторую жену!
— Ты одну обеспечь, мужчина!
— Вот завтра и приведу!
— Русскую бери!! Хоть язык выучу.
— Дура… Что — даже не ревнуешь?
— Зачем ревновать? Не по любви за тебя шла. Из уважения к отцу. Хоть от рук твоих отдохну!
— Рук моих?! Да за меня любая бы пошла. Любая!! Рыба холодная… — с ненавистью. — Даже глаза у тебя прозрачные как лед!
— Может это ты огонь разжигать не умеешь? Поговори с братьями, пусть тебе подскажут, научат, как жену любить!
Он опять говорит на русском, что-то гневное, грязное.
— На нашем языке говори! Это язык твоих предков!
— Я высеку тебя!
— Здесь же Россия! Нельзя бить, ты говорил! Отец никогда меня не бил! Отец тебе говорил — другую бери! У меня двенадцать покладистых сестер. Зачем брал с норовом?! Отец предупреждал, что со мной нельзя строго!
— «Отец, отец»! Нет тут твоего отца! Только я есть! Не воспитал тебя отец как положено, так я воспитаю.
Неожиданно мои губы взрываются от боли! Вскрикивая, отлетаю спиной на кирпичную стену дома. Голова кружится…
Никогда меня не били, ни отец, ни матери мои. И с сестрами мы не дрались. И я замираю растерянно.
У меня шесть старших любимых братьев. И мне хочется пожаловаться сейчас каждому! Но никто не может ведь заступиться, как раньше. Муж…
— Так вас на Востоке мужья учат? — делает шаг ко мне и в моих глазах темнеет от страха, я прячу лицо в ладонях.
На моих ладонях мокро. Отодвигаю с удивлением разглядывая красные разводы. Отбивает мои руки, сжимая пальцами за подбородок.
— С норовом?! Так я обуздаю. На колени встанешь — открою дверь. Нет — останешься здесь.
Разворачивается и уходит, хлопая входной дверью.
От холода мои зубы начинают стучать. Делаю шаг к машине и слышу, как пиликает сигнализация, блокируя двери.
Разворачиваюсь. Наблюдает за мной из окна, зло оскаливаясь.
Мама Наргиза всегда мне говорила — нельзя так с мужчинами разговаривать.
Но он — не мужчина!! Не мужчина он!!
На колени?!
Ни за что!!!
Перед отцом бы встала, перед ним не встану.
И я стою растеряно в шаге от двери моего дома. Лицо ноет, от холода трясет, потекшая тушь щиплет глаза.
Ни за что…
Разворачиваюсь.
Чужая страна. Чужие люди. Никого у меня здесь нет, кроме мужа. Где-то есть еще мама, если она жива. Но я даже фамилии ее не знаю.
От отчаяния по щекам льются слезы.