Но, гад, знает, что словами можно бить гораздо больнее, чем руками. Олег разворачивается и направляется к выходу. - И да,теперь ты под охраной, - говорит он, не оборачиваясь,и с грохотом захлопывает за собой дверь. Поднимаюсь наверх, захoжу в ванную, открываю аптечку, выпиваю обезболивающее и успокоительное одновременно. Ложусь в кровать, нe снимая одежды. Хочу быстрее уснуть и стереть этот день из памяти. Но быстро забыть этот день не удалось. На утро в зеркале меня ожидала страшная картина. Синяки на шее и теле, красные глаза и саднящая боль между ног.
- Алина Александровна? Можно войти? - спрашивает домработница по ту сторону двери.
- Да, входите, – отвечаю я, вновь накрываясь с головой, не желая, чтобы она видела меня в таком состоянии.
- Олег Дмитриевич просит Вас спуститься к завтраку, - а я щеки изнутри закусываю, чтoбы не рассмеяться. Он что, серьезно думает, что я возьму и как ни в чем не бывало сяду с ним за стол? Мне в зеркало на себя страшно смотреть, мне сложно двигаться из-за слабости в теле.
"- Передайте Олегу Дмитриевичу, что я заболела, - отвечаю я,так и не выбравшись из-под одеяла. Женщина уходит, а через двадцать минут возвращается с завтраком и словами, чтo Олег настоятельно просит меня поесть. А мне тошно от его притворной заботы. С того дня прошел месяц. Как только сошли видимые травмы, я вышла на работу.