Сдерживал себя от мощных, глубоких,толчков, постоянно повторяя себе, что нельзя! Алина совсем забыла о своем положении и молила брать ее быстрее и сильнее, но я не позволял себе сорваться. Приподнялся, чтобы не задеть ее животик, сжимая ладонями ее упругую грудь. Мучительно медленно подводил нас к сладкому экстазу, понимая в этот момент, что я все же скучал по ней, а не просто похотливо хотел. Она рассыпалась в моих руках, мечась по кровати; выгнулась, кончая. В это раз некричит, а просто протяжно постанывает мое имя, сжимая член.
Уходят минуты на то, чтобы прийти в себя. Я падаю на кровать рядом с ней, зажмуриваю глаза и не могу поверить, что я вновь это сделал. Занимался любовью. Нет, не надо обольщаться. Я не умею любить. Я отлюбил свое восемь лет назад. Я просто смог заняться этим без сценариев в моей больной голове. Без рывков и грубости. Дать моей беременной жене все, в чем она сейчас нуждается.
- Вот только не вздумай сейчас плакать, - требую я, продолжая гладить ее живот. Откуда в беременных женщинах столько слез? Я же все сейчас это ради нее сделал и ее душевного спокойствия. Но видимо этого мало. Или воспринимается ей как-то по-другому.
- Ничего, все хорошо. Правда. Я не плачу. Просто эти чертовы эмоции постоянно зашкаливают. Я никогда не была такой эмоциональной. А сейчас, – она гладит мои руки на своем животе. -Почему ты не можешь быть таким всегда?
- Каким таким? - я понимаю, о чем она. Но…
- Таким, как сейчас,или десять минут назад, - зарываюсь лицом в ее волосы. Что я могу ей ответить? То, что такой Олег погребен на кладбище, под белой мраморной плитой вместе с той, ради которой жил? А сейчас я просто попытался его изобразить.
- Спи, ты устала, - все, что я могу ответить сдержанным голосом. И, как ни странно, она перестает всхлипывать. Накрывает мои руки у себя на животе. Дышит размеренно, прижимается ко мне попкой,и через какoе-то время засыпает. А я пытаюсь выкинуть из головы все потоки ненужных мыслей, блокируя воспоминания.