Грязное лицо или руки, неопрятное платье были непозволительны, не говоря уже о драках, бурном выражении эмоций или слез. В награду за послушание Сара получала все, что хотела. Родители просто нахвалиться на нее не могли. Чтобы она ни сказала или ни сделала, преподносилось ими как нечто совершенно незаурядное. Сколько же ей было, когда она вдруг сообразила, что в ее возрасте странно не иметь друзей?
Вместо них на ее день рождения всегда собиралось много гостей — приглашение в столь респектабельный дом считалось в округе большой честью.
Она казалась настолько уравновешенной, что производила впечатление не по годам взрослой девушки. Но на самом деле она была взвинчена до предела.
Ее передернуло, и она попыталась забыть, что когда-то ей было восемнадцать, двадцать лет.
— Приехали, — сказал Гордон, и это возвратило ее к действительности.
Из настежь раскрытой двери слышались голоса и музыка. Интересно, как сложатся отношения Гордона с Карен? Они настолько разные.
Завидев в холле вольно разодетую толпу, Гордон нахмурился и по-отечески обнял Сару за талию.
— Боюсь, что нам уготован вечер где-нибудь в углу комнаты в клубах сигаретного дыма, — предрек он. — Последний раз я был на подобном сборище еще подростком.
Карен, длинноногая брюнетка, направлялась прямо к ним, оживленно размахивая руками.
— Что так поздно? — поинтересовалась она.
Сара улыбнулась с извиняющимся видом.
— Девушка, которая сидит у меня с детьми, заработалась в библиотеке и совсем забыла о времени. Извини!
— Ничего страшного. Ты прощена. Лучше поздно, чем никогда.