Достав кинжал, усыпанный драгоценными каменьями, с которым никогда не расставался, Эдуард разворошил им бумаги на столе и, прищурившись, выбрал одну. Ее он и протянул Торсби.
Архиепископ принял бумагу, но сразу на нее не взглянул. Он помнил это письмо. Почему же Маргарита не сожгла его вместе с остальными? Что ему теперь делать? Он поднес письмо к свету и пробежал глазами. Господи, да оно еще хуже, чем он помнил. Тут и две родинки: одна между ягодицами Маргариты, а другая под ее соском, и еще тот сдавленный стон, которым она доводила его до экстаза.
До какой же степени нужно было влюбиться, чтобы описывать такие вещи? Слепо, страстно, без памяти. А вскоре после того, как он написал это письмо, Маргариты не стало.
Торсби опустился перед королем на колени, склонил голову, поднеся правую руку к груди, а левой сминая письмо.
— Бесполезно пытаться уничтожить письмо, Джон. Это всего лишь копия.
— Простите меня, милорд. Передо мной появилось искушение, и я не смог ему сопротивляться.
Эдуард дотронулся до головы Торсби кинжалом и, подведя лезвие под подбородок, приподнял его лицо.
— Вы прощены, Джон. И за это должны благодарить Элис. Она заставила меня понять, что я никогда по-настоящему не любил Маргариту. Она была красивой вещицей, игрушкой. Я жаждал обладать ее телом. Но я не любил ее. Не любил так, как люблю Элис. Или мою королеву. Встаньте, Джон. Давайте обнимемся и забудем прошлое.
Торсби поднялся и позволил заключить себя в грубые королевские объятия.
— У вашего величества благороднейшее сердце.
Эдуард просиял.
— Итак, — он хлопнул Торсби по спине, — вы все еще обвиняете Элис?
Торсби тяжело вздохнул.
— Ее кузен, Пол Скорби, приказал своим людям убить двух членов гильдии торговцев шерстью из Йорка. Если бы не мое вмешательство, то последовало бы и третье убийство. Скорби заявил, что получал инструкции от своей кузины Элис.
— Вот как? И каким же образом? В письмах?
— Да.
Король протянул руку.
— Давайте их сюда скорее.
— Не могу.
— Но они у вас есть?
— Нет, ваша светлость. Вдова пока обыскивает дом.
Король запрокинул голову и от души рассмеялся.
— Излишняя святость в последнее время притупила ваш разум, Джон. Надеюсь, вы не отпустили этого человека на все четыре стороны в обмен на подобное заявление. Уверяю вас, именно поэтому он и представил все-в таком свете — чтобы получить свободу и бежать из страны.
— Он мертв, ваша светлость.
— Отлично. А писем, я уверен, вы не найдете.