– Ребята, по-моему, мы в дерьме по уши…
Северное и южное крыло впервые сидят в одной гостиной и вместе «готовят уроки». Девчонки – бледные и перепуганные насмерть. Парни – храбрящиеся и задорные, но не менее бледные. И все же я был рад встретить свое будущее в компании людей с таким же диагнозом. Я был счастлив встретить его среди ровесников.
Девушка по имени Алауда подняла голову и заговорила тихо и сбивчиво:"
"– И что же мне помешает тут же отделаться от тела? В нем уже не будет никакой другой души, кроме моей, так? Так почему бы мне не покончить с собой прямо в камере этой проклятой северокорейской тюрьмы и в следующую секунду не открыть глаза дома?
Эланоидес начинает быстро листать Самую-Беспощадную-Книгу-на-Свете:
– Параграф три: «Досрочное прекращение Прыжка».
– Угу, – вставляет кто-то из парней. – Наверно как пытаться думать с перепоя: мозг вроде есть, но работает через пень-колоду.
Мы все сидим тесным кружком прямо на полу одной из спален. Третья бутылка мартини идет по кругу. Девушка с аккуратной короткой стрижкой и огромными карими глазами думает, что никто не видит, как она плачет. Эланоидес кладет ей руку на плечо и что-то шепчет на ухо.
– Параграф четвертый: «Тела-ловушки», – читает вслух Ара. – «Прыжок – это всегда русская рулетка.
1. Ты не сможешь сделать звонок Уайдбеку, пребывая в теле парализованного.
2. Ты не сможешь позвонить, если мозг будет поврежден: твое сознание как программа, установленная на поврежденный жесткий диск, – попросту не сможет работать корректно.
3.