На ней тонкая рубашка вместо флисовой пижамы, а по влажным волосам гуляют лунные блики.
– Где оставить книгу?
– Черт с ней с книгой, останься сам.
Удивительно, как всего от одной фразы могут перегореть все предохранители в голове. Если я правильно ее понял…
– Не хочу тратить оставшееся время попусту. Завтра меня может забросить в тело восьмидесятилетней старухи…
Да, я понял правильно! Чувствую, как по моим мышцам растекается судорожное тепло. Эланоидес как будто тоже чувствует это. Она подходит ко мне бесшумно, как убийца, и уверенно, как полицейский.
– Если Библия не врет, тебя может выбросить… прямо в этот раз, – предупреждаю я ее.
– Я знаю. Будет что вспомнить под пулями…
– Ты очнешься в клинике развитой страны и сделаешь звонок, не выходя из палаты, вот увидишь, – говорю я ей, пока большая часть моего мозга приказывает мне просто закрыть рот и сконцентрироваться на вещах куда более важных: например, на пуговицах ее рубашки…
* * *– Моя подруга.
Она лежит совсем близко ко мне, я чувствую горячую кожу ее бедра и ее пальцы, человечком гуляющие по моей груди.
– Так вот. Это все было так… странно и дико. Она чуть не наглоталась колес, когда он дал ей от ворот поворот. Представь, хотеть умереть! Только потому что какой-то там пацан не хочет ходить с тобой за ручку и целовать в лобик! Insania! – говорит Элли с насмешкой.
Я не раз слышал такую же насмешку в голосе Кора, когда тот рассуждал об «инсанье».
– Я случайно оказалась рядом, выгребала таблетки из ее рта, хотя она успела проглотить парочку. И пока ехала скорая, я лупила ее по лицу.
Эланоидес садится на кровати и откидывает волосы на спину. Рядом со мной на кровати впервые сидит обнаженная девушка, и этот факт просто до чертиков восхитителен.
– Я уже тогда знала, что я не такая. Все эти шуры-муры, любовь-морковь – никогда не чувствовала ничего подобного.