Ты не сможешь дать о себе знать, попав в тело ребенка до пяти лет: возможно, ты сумеешь сложить пирамидку и не пролить на себя молоко, но степень развития мозга не позволит тебе нормально мыслить. Ты просто не будешь осознавать, кто ты и откуда пришел.
Каждое из тел-ловушек забирает у тебя три-пять лет жизни и делает невозможным твое возвращение домой, к семье, к нормальной жизни.
В остатке: если тело, в которое ты попал, способно самостоятельно передвигаться и ясно мыслить, – считай, тебе повезло. Приложи все усилия, чтобы сохранить это тело на ближайшие три года…»
– Понятно, – усмехается Бутео.
– Так вот зачем все эти занятия единоборствами семь раз в неделю, – подняла глаза Эланоидес. – Нам придется идти сквозь огонь и воду, чтобы вернуться домой.
Я пытаюсь уместить все это в своей голове.
На часах глубоко за полночь. Эланоидес прощается и уходит спать. Вслед за ней начинают расползаться остальные, оставляя на ковре пустые бутылки, стаканы и остатки закусок… Уберем завтра в перерыве между Параграфом № 5 и № 6.
– Ты в южное крыло через тот коридор? Занеси Элли ее книгу, она забыла ее забрать. Ее комната сразу за лестницей.
* * *Эланоидес открыла мне дверь, и я молча протянул ей книгу."
"Элли не взяла ее, она открыла дверь еще шире и сделала шаг назад, приглашая войти. В комнате было сумрачно и очень тихо. Я захлопнул за собой дверь, и единственный источник света – лампа в коридоре – исчез.
– Элли? – позвал я.
Та отошла куда-то вглубь комнаты, и я перестал различать ее в темноте.
– Мне исполняется пятнадцать через месяц, – сказала она. – Я должна была приехать сюда год назад, но не сложилось. И вот теперь… Черт возьми, это все сплошной ад.
– Мне тоже страшно, – сказал я ей. – Это нормально. Покажи мне того, кто не боится очнуться завтра с простреленным животом где-нибудь на Ближнем Востоке? Таких нет.
Глаза почти привыкли к темноте. Элли сидит на диване, обхватив руками колени.