И, судя по номеру страницы, это ее любимое.
– Я так и думал. Кто как не она. И… она рассказала, что это такое?
– Что за стихотворение? Понятия не имею… Но оно такое красивое…
Крис бросил на меня искрящийся весельем взгляд.
– Это слова древнего брачного обета, которые в моей семье произносят при бракосочетании девушки своему будущему мужу.
Нет. О, нет-нет-нет… Я почувствовала, как мое лицо начинает пылать.
– Черт, – пробормотала я, чувствуя себя последней идиоткой. – Вот черт, мне так неловко…
– Мне понравилось, – сказал Крис, накрывая ладонью мое колено.
– Если я прочитаю тебе мужскую часть обета, тебе станет менее неловко?
– Ох… – все, что смогла ответить я, краснея еще сильнее.
Внутри меня сцепились в мертвой хватке смущение, любопытство и желание запустить Диомедее в голову что-нибудь тяжелое.
И тогда, не дожидаясь, пока я приду в себя после этой выходки, Крис начал читать мне стихи древнего обета. Перед нами разворачивалась пепельно-серая лента дороги, полуденное солнце слепило глаза, его пальцы переплелись с моими пальцами.
– Ты тоже чувствуешь это? – вдруг спросил Крис.
– Как будто сейчас взлечу? – улыбнулась я.
– Именно.
– Это крылья людей, Крис. Это любовь.
Он приложил мою ладонь к губам. На горизонте начали вырисовываться белые здания аэропорта.
Эпилог
Я сидела в зале ожидания аэропорта Уайдбека и разговаривала с отцом по телефону. Он немного поостыл и теперь вполне был расположен к разговору. Крис куда-то вышел, но обещал скоро вернуться.
– Какого печенья тебе хочется? – буркнул в трубку отец. – Аня хочет испечь что-то к твоему приезду.
– Никакого, – отказалась я.
– А придется хоть какое-то захотеть, Лика, – строго сказал папа. – Ей нужно успокоиться, пусть месит это чертово тесто.
– Ха-ха, – не удержалась я. – Ну ладно, имбирное.
– Где я раздобуду тебе тут имбирь? Придется оббегать все супермаркеты.
– То, что надо, – побегаешь, успокоишься.
Отец замолчал, я догадалась, что он улыбается тоже.
– Пап, мне очень жаль, что так вышло… Прости еще раз, – вздохнула я.