Моему состоянию точно ничто не угрожает…
– Дело не только в твоем состоянии, – сказал он.
– Вот как… – Я заморгала в растерянности. – А в чем еще?
– Кажется, пришло время закончить то, что не удалось закончить с первой попытки.
Я качнулась на месте."
"– Ты хочешь, чтобы я… привела к ним тебя? Ты правда хочешь этого? Вернуть Анне сына?
– Я так понимаю, это единственный способ показать им, где и с кем проводит дни и ночи их дочь, и одновременно избавить от любых страхов и возражений.
– Крис… – выдохнула я потрясенно.
– Что мы вместе.
Дар речи покинул меня. Я сидела на стуле и улыбалась, как пришибленная.
– Папа будет в шоке.
– Почему? Феликс уже… повзрослел, изменился в лучшую сторону и теперь знает, что делать со своей жизнью… – Я уловила горькую нотку в его голосе.
– И ничего страшного, если мы не скажем им всю правду?
– Думаю, да.
Мы были похожи на двух заговорщиков, которые только что зарыли труп в саду и теперь готовились к даче показаний, но я решительно отогнала эти мысли.
– А теперь ешь, – было приказано мне.
Я придвинула к себе тарелку с сэндвичами, на которых по-прежнему лежали розовые помидорные сердечки.
– Я люблю тебя, – пробормотала я, откусывая большой кусок.
– Не говори с набитым ртом.
* * *Крис вел машину к аэропорту. Я сидела рядом с книгой, подаренной Диомедеей, и перелистывала страницы. И тут увидела стихотворение, которое мгновенно узнала: «Птицеликий, разворачивай крылья…» – то самое, которое Дио в шутку заставляла меня разучивать, когда мы мчали из Милана в Лугано. Ох, как же давно это было, кажется, что целую вечность тому назад!
– Что ты читаешь?
Я откашлялась и вместо ответа начала выразительно декламировать вслух:
– Птицеликий, разворачивай крылья – перо к перу, как лепесток к лепестку, лови восходящий поток, пропитанный влагой и пылью.
Я замолчала, ожидая от Криса смешка или шутливого комплимента. Но он только молчал и блаженно улыбался, как кот, получивший порцию сливок.
– Это Диомедея тебя научила?
– Ага.