По крайней мере, наш план предполагал обязательное присутствие артиллерии и ещё двух рот отменных стрелков. Хотя… можно ли считать хорошими стрелками тех, кто использует гладкоствольную фузею? Может быть, только в том смысле, что эти бойцы будут всё же быстрее перезаряжать оружие и более организованно сбиваться в команды, чтобы производить стрельбу залпом.
Так что теперь у меня ещё и две роты гвардейцев-семёновцев. Эти товарищи, правда, менее охотно пошли под моё командование — желали себе отдельное дело, чтобы снискать славу не меньшую, чем моё подразделение.
— Быстрее! Быстрее! — шептал Саватеев, подгоняя солдат, которые тащили орудия.
Никакой яркой, выделяющейся формы, даже пушки были частично замаскированы тряпками. И пока не было подано знака, что мы обнаружены, нужно было продолжать двигаться в тишине. Так что солдаты потели и пыхтели, ругаясь, разве что, сквозь зубы, тащили…
Двенадцать пушек были выбраны, скорее, по величине — они были наименьшими.
Ни один солдат не шёл в полный рост, несмотря на то, что и маршрут наш выбирался таким образом, чтобы максимально прятаться за различного рода строения. Скрытность и неожиданность — вот наши козыри. Пока ни один из них бит не был.
Тут, в условном ремесленно-торговом посаде, сохранилось немало строений. Но турки и крымчаки не были дураками, наверняка понимали, что оставленные строения — это польза для нас. Или не польза? Современная европейская армия — это линии, организованность. А линиями тут не подойти. Значит при штурме начнется разброд и шатание, чуть ли не прятки в плотных строениях.
И все равно, видимо, сильно понадеялись наши враги, что у них есть время — то есть что мы будем передвигаться ещё медленнее.
До сих пор здесь стояла гарь, и кое-где, рассчитывать затаиться, можно было и отравиться угарным газом. Но сгореть всем постройкам было не суждено. Опять же, дождь тут нам сильно помог. Только там, где туркам и крымчакам удалось обильно вылить смолу, строения прогорали.