— Оно тебя касается разве?
— Как зачем, так ведь нам с тобой в Новгороде переговоры вести. Вот для переговоров и спрашиваю, знать полагается. Как представлять? Вот оно и того…
— И проведу, но ведь переговоры всяко не с тобой? Кому надо, тому и представлюсь.
— Не со мной, но…
Рыжий Илья хотел добавить еще что-то, но Митька строго зыркнул на него, дабы отбить всякий интерес.
— Ты бы, любезный, не в свое дело не лез.
— Не лезу я, чего не хватало, но помочь хочу, — ответил ничуть не сбитый с толку купец.
— Не подумаю, разумеется, мы с Иваном руки пожали. Что и зачем — расскажу по приезде в Новгород, лады?
— Лады…"
"По выражению лица рыжего было видно, что ответ его отнюдь не удовлетворил, но поделать с этим он ничего не мог.
Митька только улыбался во весь рот. Может быть, знай он больше, то и рассказал бы, чего из этого секрет таить? Но зачем придумывать на ходу? На лжи, в отличие от правды, очень просто попасться. Непродуманно набрешешь — привлекут по всей строгости, и не отвертишься.
— Лады — значит, лады. Теперь оставь меня, любезный. Сам видишь — я не в духе говорить, после беды в себя прийти следует.
Обычно на том все разговоры заканчивались, будь то диалог с пузачом, будь то с рыжим или каким другим новгородским купцом. Однако на этот раз Илья не пошел на попятную и продолжил задавать вопросы.
— Любезный капитан, ты так говоришь оттого, что запамятовал? — прямо спросил он.
— Даже если так, не помню, тебе что с того? — покосился на своего собеседника Митька.
— Да сказать тебе хотел, что слышал тут краем уха, — в ответ прищурился рыжий. — Глядишь, после моих слов и вспомнишь что.
— Выкладывай, что знаешь, купец.
Илья проворно огляделся, подвинулся к Митьке ближе, понизил голос:
— Слышал я тут, что был посол из ваших краев. Ченслор, кажись, звать, — начал он, внимательно наблюдая за «англичанином». Видя, что Митька не дает никакой реакции, продолжил: — Ченслор сий был капитаном у судна немецкого.