По его словам выходило, будто властно оно даже над богами…
– У времени нет облика, но как заметны его следы на людских лицах, на старых вещах, на земном покрове! Многие ли думают о нем, многие ли кланяются ему? Нет таких… А ведь оно могущественней всего на свете! – говорил Чужак.
Я верил ему. Теперь верил… И про время, коли подумать, он верно толковал. Не в силах были совладать с ним могучие боги. Под его суровой дланью одряхлел старый Род и вознесся громовой Перун, а булгары уж и Перуна забыли, приняли молодого страдающего бога вальхов…
Время… Грозный противник – безжалостный, непобедимый… Пред таким не захочешь, а склонишься.
Я в себе перемен не чуял, но замечал беспокойство в добродушно-ленивом взоре Медведя и неожиданную молчаливость Лиса и понимал – набирают силу слившиеся с ними невидимые ведогоны, свыкаются с телами человеческими. Даже Эрик менялся, глянешь – и не поверишь, что когда-то смеяться умел. Объяснял он угрюмость свою тоской-печалью, да не от тоски кричал ночами, не от печали меч из рук не выпускал…"
"– У тебя душа воина, – пояснял Чужак.
Эрик слушал волха, кивал понуро… Частенько волх ему эти слова повторял, особенно после ночей бессонных, когда ньяр метался в лунном свете, кричал, обезумев, на непонятном языке… А поутру просыпался угрюмым и бледным, как мертвец.
Сперва думали – прикоснулась к ньяру злодейка-лихорадка, а потом понемногу стали волху верить. Да и Эрик не отрицал, что видит сны кровавые, жертвы безвинные, пожары бушующие…
– А я? – Медведь вылез вперед, навис над Чужаком. – Мой ведогон каков?
Волх засмеялся:
– Каков у медведя ведогон? Конечно, зверь лесной – медведь!
– А у меня – лисица, что ли? – почему-то обиделся Лис.
– Скажи спасибо, что не заяц! – подцепил его Бегун.
В миру эти двое мирно жить не могли, а на кромке и вовсе проходу друг дружке не давали. Разделить бы их да разными путями отправить, а то перегрызутся из-за мелочи, покалечат один другого…
Я прихватил разъярившегося Лиса за рукав, оттащил от Бегуна:
– Поцапаетесь – оба здесь останетесь! Поберегите злобу для иных дел.
Они сразу примолкли.