– Что тут происходит? – с трудом прохрипел я.
– Эка тебя приложило. Терпи братец, отобьемся от ворога и веселее станет.
Он посмотрел на моего соседа-мертвеца.
– Мы отомстим за Сигурда, – его глаза налились бешенством.
Викинг оттащил меня к противоположному борту, подальше от схватки. Только сейчас я заметил, что мое тело как-то странно себя ведет. Приглядевшись, начал осознавать, что оно не мое. В мозгах вспыхнуло восклицание: «Это не мое, мне подкинули!», окончательно выбившее меня из равновесия. На руках мозоли, пальцы крупные врастопырку, плечи широкие, бицепсы словно у атлета.
Кажется, я – попал. Классическим образом – попал. Попаданец я. Накрывает истерика. Вдох-выдох, вдох-выдох. Собравшись с духом, успокоился. Надо мыслить логически. Я на корабле, ранен, вокруг викинги, проблем с языком нет. Варяг назвал меня Ларсом. Звуки боя. Второй корабль в абордажной сцепке.
Нахлынувшая сзади волна, окатила с ног до головы. Качка усиливается. Сцепленные корабли все сильнее стучат бортами.
Очередная волна ударила в спину и протащила на другой борт, под ноги воинов. Хруст обломавшейся стрелы был жутким. Чувствую себя куклой. Я не в состоянии схватиться руками за что-либо и с обреченностью смотрю на очередную волну, которая подбросила и отправила в воду, аккуратно меж двух бортов.
Второй раз подряд теряю сознание. Сегодня у меня плохой день.
***Хольмгард, 6334 г. от сотворения Мира.
Очнулся со странным чувством нереальности происходящего. Со мной не могло произойти все это. С трудом разлепив глаза, понял, что нахожусь в помещении. Бревенчатые стены проглядывали сквозь полутьму. Было тепло. Пахло уютом. Так пахло у бабушки, когда я в детстве оставался у нее на каникулах. Смесь ароматов свежеиспеченного хлеба и свежескошенной травы.
В боку ныла рана. Если замереть и дышать через раз, то терпимо. Отвратительные ощущения.
На краешке сознания припоминаю, что уже просыпался после того, как был выкинут за борт волной. Меня кто-то обнаружил и тащил по речной гальке. Все это обрывочными воспоминаниями, забитыми в подсознание, припоминалось, как страшный сон. Организм в стрессовой ситуации не хотел, видимо, записывать ненужную информацию.
Снаружи горланистый петух начал орать заунывную песнь о рассвете.
Я немного покряхтел, но умудрился принять полусидящее положение.