– Бывает, что сутки, бывает, что двое, а у некоторых индивидуумов иногда и неделя проходит!
– Я в детстве монету глотал, – жалобно сообщил Ганс, – так бабушка её через три дня в горшке нашла!
– То в детстве! – Бизя разлил кофе по чашкам. – Сейчас, я думаю, процессы затормозились. Или, наоборот, ускорились? – Он выжидательно посмотрел на меня, как будто я была спец по таким процессам. – В любом случае, есть все шансы, что то, что мы ищем, находится в твоём молодом организме, Ганс! – Бизя с наслаждением отхлебнул кофе и замычал от удовольствия.
– Можно я бабушке позвоню? – чуть не плача спросил Гаспарян. – Она всё умеет лечить, даже педикулёз…
– Нельзя! – отрезал Бизон. – Сколько раз за последние сутки ты посещал сортир?
– Я не знаю! Я не считал! По-моему, вообще ни разу.
– Плохо дело, – сказала я озабоченно. – Пищеварение никуда не годится.
– Так пургену ему в кофе! – вдруг «осенило» Бизона. – Элка, у тебя же есть в сумке пурген!
– Нет! – заорал Гаспарян и вскочил. – Я бабушке позвоню!
– Сядь, – Бизя силой усадил Ганса на стул.
– Ну хотя бы предположительно, что я съел?!
– Не знаем даже предположительно, – серьёзно сказал Бизя. – Но это обязательно нужно скорее вернуть, иначе в маленькой стране Бельгии могут погибнуть невиновные люди.
– И сколько стоит то, что я съел? – прищурился Ганс. – Ведь раз от этого зависит жизнь каких-то людей, среди которых есть даже грудной ребёнок, значит…
– Зря ты это спросил. – Не глядя на Ганса, Бизя допил свой кофе и с сожалением заглянул в пустую джезву. – Зря! Я думал, что научил своих учеников тому, что жизнь человеческая не имеет цены. А оказывается…
– Так, Глеб Сергеич, моя-то жизнь тоже в опасности, значит, я имею право на процент от стоимости того, что я съел! – Ганс явно почувствовал себя лучше, он порозовел, голос его перестал дрожать, а жилка на шее ушла, перестав выдавать испуг и смятение.
– Молчать!! – заорал Бизя. – Элка, давай пурген!
Я было полезла в сумку за таблетками, но Ганс вдруг сорвался с места и, прошмыгнув мимо нас со скоростью застигнутой врасплох мыши, выбежал вон из кухни.
– Стой, гад! – Глеб, не раздумывая, помчался за ним.
Оставшись сидеть за столом, я допила свой кофе.