Утруждать себя беготнёй не хотелось, тем более, что Гаспарян всё равно никуда бы не делся.
Мимо окна промчалась его буйная голова и голый торс.
– Вы не имеете права! – донеслось до меня. – То, что находится в моём организме, принадлежит мне!
– Ах ты, мелкий гадёныш! – за окном пробежал Бизон. – Поймаю, промою тебе не только кишки, но и мозги!!
Подумав, я всё-таки сыпанула пару таблеток слабительного в нетронутый кофе Ганса. Не успела я ложечкой размешать содержимое чашки, как мимо снова пронёсся Ганс.
– Я несовершеннолетний!! Вас накажут за домогательства!
– Да ты совсем умом тронулся, парень?! – в тёмном квадрате окна промелькнул Бизя.
– Что?"
"– То, что сожрал!
– Как?!
– Каком! Сволочь…
Гаспарян и Глеб носились вокруг домика, как две бешеные собаки. Два круга они пробежали молча, я услышала только тяжёлое, сбивчивое дыхание и глухой топот ног, когда они в очередной раз промчались мимо окна. Несмотря на свою хвалёную физическую подготовку, Глеб не мог догнать Ганса.
– Лучше добром отдай, а то… – прокричал Бизя и вдруг остановился прямо напротив окна. – Блин, да я тебе в следующем, выпускном году такую веселуху устрою, что никакая бабушка не поможет! По физре, истории и ОБЖ пары вкачу!! Хрен тебе будет, а не институт!! В армию потопаешь портки протирать!
Топот прекратился, Ганс перестал убегать и осторожно, словно собака, ожидающая пинка от хозяина, подошёл к Бизе.
– Ну хорошо, – запыхавшись, сказал он.
– Кофейку выпей! – Я протянула ему в окно чашку.
– Я не пью кофе! У меня от него приступы лунатизма и слуховые галлюцинации!
– Время теряем, время! – простонал Бизя. – Нужно быстрее что-то делать! У нас осталось всего девять часов. Всего девять часов, чтобы найти товар и доехать до монгольской границы!
Я на секунду задумалась. Ганс оказался вредным мальчишкой.
Я выпрыгнула в окно и побежала к автобусу, скомандовав на ходу: «За мной!»
– Куда?! – в один голос спросили Бизя и Гаспарян.
– В ближайшую больницу, делать рентген!
– Ты гений, Беда! – заорал Бизя и, схватив Гаспаряна за руку, помчался за мной.
В ночном шелесте листвы, по-прежнему надрывалась кукушка.