До отъезда она любила Роули. «Но домой я вернулась другой, – думала она. – Я уже не прежняя Линн»."
"В ушах зазвенела стихотворная строка:
И жизнь, и мир, и я самаСовсем переменились...А Роули? Вот Роули не изменился.
Да. В этом все дело. Роули не изменился. Роули такой же, каким она оставила его четыре года назад.
Хочет ли она выйти замуж за Роули? Если нет, то чего же она хочет?
В роще, у нее за спиной, затрещали ветки. Кто-то прокладывал себе дорогу. Мужской голос чертыхнулся.
Она вскрикнула:
– Дэвид!
– Линн! – Продираясь сквозь кустарник, он удивленно глядел на нее.
До этого он бежал и слегка запыхался.
– Не знаю. Просто думаю. Сижу и думаю. – Она смущенно засмеялась. – Кажется, уже поздно.
– Вы не знаете, который час?
Она мельком взглянула на свои ручные часы.
– Опять стоят. Я действую парализующе на все часы.
– Не только на часы, – сказал Дэвид. – Это действует ваш электрический заряд. Жизненная сила. Вы – сама жизнь.
Он подошел к ней, и с чувством неясного беспокойства она поднялась на ноги.
– Становится совсем темно. Мне нужно спешить домой. Который час, Дэвид?
– Четверть десятого. Я должен бежать со всех ног. Мне необходимо поспеть на лондонский поезд девять двадцать.
– Я не знала, что вы вернулись из города.
– Мне надо было взять кое-что из Фарроубанка. Но я обязательно должен поспеть на этот поезд. Розалин одна, а она сама не своя, когда остается в Лондоне ночью одна.
– В гостинице? – В голосе Линн прозвучало презрение.
Дэвид резко сказал:
– Страх не знает логики.
Линн стало стыдно. С раскаянием в голосе она сказала:
– Извините, я забыла.
С внезапной горечью Дэвид воскликнул:
– Да, это скоро забывается, все забывается. Снова нам ничто не угрожает. Мы опять ручные, опять там, где были, когда заваривалась кровавая каша. Прячемся в своих вонючих норках, ищем безопасности. И вы, Линн, вы совершенно такая же, как и все!
Она воскликнула:
– Нет! Я не такая, Дэвид. Я только что думала...
– Обо мне?
Его порыв потряс ее.
– Роули Клоуд? – прошептал он. – Этот олух. Да нет же, Линн, ты – моя!
Вдруг так же внезапно, как обнял, он отпустил, почти оттолкнул Линн от себя.
– Я опоздал на поезд.
Он опрометью бросился бежать вниз по склону.
– Дэвид!..
Он повернул голову и крикнул ей:
– Я позвоню тебе, когда доберусь до Лондона...
Она смотрела, как он бежал в сгущающихся сумерках – сильный, мускулистый, легкий.