Выбитая из колеи, со страшно стесненным сердцем, не в силах собраться с мыслями, она направилась к дому.
Прежде чем переступить порог, она помедлила... ей хотелось избежать нежностей матери, ее вопросов... матери, способной занять пятьсот фунтов у людей, которых презирает.
«Мы не имеем права презирать Розалин и Дэвида, – думала Линн, тихо пробираясь к себе наверх. – Мы такие же, как они. Готовы сделать все что угодно, абсолютно все ради денег».
Она постояла в своей комнате, с любопытством разглядывая свое лицо в зеркале.
Внезапно ее охватил приступ гнева.
«Если бы Роули действительно любил меня, – пронеслось в голове, – он сумел бы достать эти пятьсот фунтов. Сумел бы, непременно сумел. Он не позволил бы мне чувствовать себя униженной перед Дэвидом... Дэвид сказал, что позвонит мне, когда приедет в Лондон...»
Она сошла вниз как во сне. «Сны, – думала она, – бывают очень опасными...»
ГЛАВА 14
– Наконец-то ты вернулась, Линн, – с облегчением произнесла Адела.
– Целую вечность. Я была наверху.
– Лучше говори мне, когда возвращаешься. Я беспокоюсь, если ты гуляешь одна в темноте.
– Ну что ты, мамочка, разве я не смогу, в случае чего, за себя постоять?
– В последнее время в газетах сообщалось о таких ужасах. Эти демобилизованные пристают к девушкам.
– Наверно, девушки сами хотят, чтобы к ним приставали.
Она улыбнулась довольно грустной улыбкой. Да, девушки хотят острых ощущений.
– Линн, дорогая, ты не слушаешь меня?
Усилием воли Линн заставила себя вернуться к действительности. Мать все это время о чем-то говорила...
– Что ты сказала, мамочка?
– Я говорила, дорогая, о подружках на твоей свадьбе. Надеюсь, они смогут сшить себе платья на свои талоны. Хорошо, что и ты получила эти спецталоны при демобилизации. Мне ужасно жаль тех девушек, которые выходят замуж, ничего не имея, кроме обычных карточек.
– О да, очень повезло...
Она беспокойно ходила по комнате, брала в руки какие-то предметы, снова ставила их на место.
– Почему ты так нервничаешь, дорогая? Мне делается как-то не по себе.
– Извини, мамочка.