Эркюль Пуаро

– Я чувствую, что порядком запутал дело. Нечего было изображать из себя оскорбленную невинность, глядишь, что-нибудь и выудил у него. Надо было притвориться, что сделка меня заинтересовала, но очень уж все это глупо. Кто мы такие, чтобы бороться против Розалин и Дэвида? У них есть деньги. А мы все вместе не собрали бы и пятисот фунтов.

Инспектор взял в руки золотую зажигалку.

– Вам знаком этот предмет?

Роули сдвинул брови. Потом медленно произнес:

– Где-то я ее видел, но не могу вспомнить где. Не очень давно.

Нет, не могу вспомнить...

Спенс положил зажигалку на стол, минуя протянутую Роули руку, взял губную помаду, раскрыл ее.

– А это?

Роули усмехнулся.

– Ну! Это уж не по моей части, инспектор...

Спенс с задумчивым видом мазнул помадой по тыльной стороне ладони и чуть склонил голову набок, внимательно рассматривая полоску.

– Цвет, который обычно употребляют брюнетки, – заметил он.

– Странные вещи известны вам, полицейским, – сказал Роули и поднялся. – Так вы не знаете, решительно не знаете, кто такой этот покойник?

– А у вас самого есть какие-нибудь догадки, мистер Клоуд?

– У меня только одно соображение, – медленно сказал Роули.

– Этот парень был нашим единственным ключом к Андерхею. Теперь, когда он мертв... ну, теперь уж искать Андерхея – все равно что иголку в стоге сена.

– Дело будет предано огласке, мистер Клоуд, – сказал Спенс. – В свое время информацию напечатают. Если Андерхей жив и ему удастся увидеть газету, он, может быть, и объявится.

– Да, – с сомнением сказал Роули. – Может быть.

– Но вы так не думаете?

– Я думаю, – ответил Роули, – что первый раунд выиграл Дэвид Хантер.

– Не уверен, – сказал Спенс.

Когда Роули вышел, Спенс снова взял в руки зажигалку и посмотрел на инициалы «Д.X.», выгравированные на ней."

"– Дорогая работа, – сказал он сержанту Грейвзу. – Не массовое производство. Очень легко установить, где она куплена. Грейторекс или одно из этих роскошных заведений на Бонд-стрит.

Разузнайте.

– Слушаюсь, сэр...

Затем инспектор осмотрел ручные часы. Стекло было раздроблено, стрелки остановились на девяти часах и десяти минутах.

Он взглянул на сержанта.

– Давали на экспертизу, Грейвз?

– Так точно, сэр. Главная пружина сломана.

– А механизм стрелок?

– В полном порядке, сэр.

– О чем, по вашему мнению, говорят эти часы, Грейвз?

Грейвз сказал осторожно:

– Видимо, часы могут указать время, когда было совершено преступление...