Чувство преобладает над логикой!
Коронер, главный констебль, инспектор Спенс и Эркюль Пуаро совещались после судебного дознания.
– Вы сделали все, что могли, – сказал главный констебль.
– Такое решение, мягко выражаясь, преждевременно, – сказал нахмурясь Спенс. – И это затруднит наши действия. Вы знакомы с мосье Эркюлем Пуаро, господа? Он помог отыскать Портера.
– Я слышал о вас, мосье Пуаро, – любезно сказал коронер.
Пуаро сделал безуспешную попытку состроить скромную мину.
– Мосье Пуаро заинтересовался этим делом, – сказал с усмешкой Спенс.
– Да, правда, – подтвердил Пуаро. – Я был замешан в него, можно сказать, когда еще и дела-то не было.
И в ответ на их полные любопытства взгляды он рассказал о странной сцене в клубе, когда он впервые услышал имя Роберта Андерхея.
– Это подкрепит показание Портера, когда дело дойдет до суда, – задумчиво сказал главный констебль. – Это означает, что Андерхей действительно замышлял симулировать смерть и действительно говорил, что думает использовать имя Инок Арден.
Инспектор Спенс пробормотал:
– Да, но будет ли это считаться достаточно веским доказательством? Слова, сказанные человеком, которого уже нет в живых.
– Возможно, это и не будет считаться веским доказательством, – ответил Пуаро, – но наверняка вызывает очень интересные соображения.
– Нам-то нужны не соображения, а вполне конкретные факты, – сказал Спенс. – Нужно найти кого-нибудь, кто видел Дэвида Хантера в «Олене» или вблизи от него в субботу вечером.
– Это-то несложно, – угрюмо заметил главный констебль.
– В моей стране это было бы несложно, – сказал Пуаро. – Там на каждом углу маленькое кафе, где кто-то постоянно пьет по вечерам кофе. Но в провинциальной Англии!.. – Он развел руками.
Инспектор кивнул.
– Часть людей сидят в трактире и не выйдут оттуда до закрытия, а остальные у себя дома слушают девятичасовую передачу новостей. Если вы пройдетесь по главной улице между восемью тридцатью и девятью часами, не встретите ни души.
– Убийца на это рассчитывал? – предположил констебль.
– Может быть, – ответил Спенс, у которого был довольно несчастный вид.
Главный констебль и коронер ушли. Спенс и Пуаро остались вдвоем.
– Вам не нравится это дело, не правда ли? – с сочувствием спросил Пуаро.
– Этот молодой человек раздражает меня, – сказал Спенс. – С такими людьми ни в чем нельзя быть уверенным. Когда они невиновны, держатся так, что никто не сомневается в их причастности к преступлению.