Эркюль Пуаро

Поезд в двадцать один двадцать – последний на Лондон. А в обратном направлении двадцать два ноль три. Может, эта женщина околачивалась тут всю ночь и уехала в Лондон на поезде в шесть восемнадцать? Может, у нее была своя машина? Может, она уехала с попутной?.. Мы разослали запросы по всем окрестностям – никакого результата.

– А как насчет поезда в шесть восемнадцать?

– Он всегда переполнен и, кстати, большей частью мужчинами. Я думаю, что женщина была бы замечена – женщина такой наружности. Конечно, она могла приехать и уехать на машине, но на машину в Вормсли Вейл в нынешние времена сразу обращают внимание.

Мы ведь в стороне от магистрали.

– В ту ночь не было замечено никаких машин?

– Только машина доктора Клоуда. Он выезжал к больному. Надо думать, кто-нибудь обратил бы внимание на неизвестную женщину в машине."

"– Почему же обязательно неизвестную, – задумчиво сказал Пуаро. – Человек слегка пьяный, да еще на расстоянии сотни ярдов мог не признать и местную жительницу, не очень хорошо ему знакомую. Особенно если она оделась иначе, чем здесь принято.

..

Спенс посмотрел на него вопросительно.

– Узнал бы этот молодой Пирс, например, Линн Марчмонт? Она уезжала на несколько лет.

– Линн Марчмонт была в это время в «Белой вилле» со своей матерью, – сказал Спенс.

– Вы уверены?

– Миссис Лайонел Клоуд – эта угорелая, жена доктора – говорит, что она звонила ей туда по телефону в десять минут одиннадцатого. Розалин Клоуд была в Лондоне. Миссис Джереми... Ну, ее я никогда не видел в брюках, да она почти и не красится.

И ее никак нельзя назвать молодой.

– О, mon cher. – Пуаро наклонился вперед. – В темную ночь, при тусклом свете уличных фонарей, разве узнаешь возраст женщины, к тому же еще накрашенной?

– Послушайте, Пуаро, – спросит Спенс, – к чему вы клоните?

Пуаро снова откинулся на стуле и сощурил глаза.

– Брюки, твидовое пальто, оранжевый шарф, закутывающий голову, много краски, потерянная помада. Это наводит на размышления...

– Можно подумать, что вы дельфийский оракул, – проворчал инспектор.

– Хотя я понятия не имею, что это означает. Молодой Грейвз тоже любит щеголять подобными словечками, которые, впрочем, ничуть не помогают ему в сыскной деятельности. Еще будут какие-нибудь таинственные заявления, мосье Пуаро?

– Я уже говорил вам, – сказал Пуаро, – что это дело очень нетипичное. В качестве примера я привел мертвеца, который заведомо не мог быть Андерхеем. Ясно, что Андерхей был чудаком с рыцарскими убеждениями, старомодным и консервативным.