Эркюль Пуаро

О, я понимаю, для вас это звучит абсурдно! Вы считаете, что раз я способна на шантаж, то так же легко пошла бы и на мошенничество. Но для меня между шантажом и мошенничеством целая пропасть. Вы должны понять: я была внутренне убеждена – я и сейчас убеждена, – что мы имеем право на часть денег Гордона. Я была готова добыть обманом то, что мне не удалось получить честным путем. Но сознательно, обдуманно лишить Розалин всего, ложно показав, что она вовсе не жена Гордона... О нет, уверяю вас, мосье Пуаро, этого я не могла бы сделать.

Прошу вас, прошу – верьте мне.

– Я считаю, – убежденно сказал Пуаро, – что у каждого есть свой предел недозволенного. Я верю вам.

Затем он пристально взглянул на нее.

– Вам известно, миссис Клоуд, что майор Портер сегодня днем застрелился?

Она отпрянула. В ее широко раскрытых глазах застыл ужас.

– О нет, мосье Пуаро, не может быть!"

"– Да, мадам. Видите ли, майор Портер был au fond[80] честным человеком. Он оказался в тяжелом материальном положении, и, когда пришло искушение, он, как и многие другие, не смог устоять.

Ему могло показаться, он мог убедить себя, что его ложь морально оправдана. Он уже давно имел глубокое предубеждение против женщины, на которой женился его друг Андерхей. Он считал, что она низко поступила с его другом. А затем эта бессердечная маленькая авантюристка вышла замуж за миллионера и завладела состоянием своего второго мужа, в ущерб его собственной родне. Портеру, наверно, казалось заманчивым вставлять ей палки в колеса. Ему казалось, она заслужила это. И кроме того, дав ложное свидетельство, он обеспечил бы себе будущее. Когда Клоудов восстановили бы в правах, он, Портер, получил бы свою долю... Да, я вижу, как велико было искушение. Но, как и многим людям его типа, ему не хватало воображения. Он никогда не предполагал, что будет чувствовать себя так ужасно во время дознания. Это было заметно. А в ближайшем будущем ему предстояло повторить ту же ложь под присягой. И не только это: был арестован человек, обвиненный в убийстве, а ложное опознание убитого дало очень весомое подтверждение этому обвинению. Майор вернулся домой, честно посмотрел фактам в лицо и избрал тот выход, который казался ему наилучшим.

– Он застрелился?

– Да.

– Он не сказал, кто... Кто? – пробормотала Фрэнсис.

Пуаро медленно покачал головой:

– Нет. У него был свой кодекс чести. Никаких указаний на того, кто подстрекнул его совершить клятвопреступление.

Пуаро пристально смотрел на женщину.