Я видел, как моя любимая – моя любимая! – надела военную форму и уехала за море. А я был просто человеком, которого она оставила позади. Моя жизнь стала адом, разве ты не понимаешь, Линн? Сущим адом. Затем ты вернулась – и с тех пор жизнь моя хуже ада. С этого самого вечера у тетушки Кэти, когда я увидел, как ты смотришь на Дэвида Хантера. Но он не получит тебя, ты слышишь? Если ты не для меня, то ни кому ты не достанешься. Как ты думаешь, кто я?
– Роули...
Она поднялась, отступила на шаг. Она была охвачена ужасом.
– Я убил двоих, – сказал Роули. – Ты думаешь, я остановлюсь перед третьим убийством?
– Роули...
Он уже склонился над ней, его руки схватили ее за горло...
– Я больше не вынесу, Линн...
Его руки стиснули ей горло, комната завертелась, потом все закрыла чернота, звенящая чернота и стало нечем дышать.
Но тут внезапно послышалось покашливание. Чопорное, слегка искусственное покашливание.
Роули прислушался. Его руки ослабили хватку, опустились.
У самой двери, виновато покашливая, стоял Пуаро.
– Надеюсь, я не помешаю? – сказал он. – Я стучал. Да, право же, я стучал. Но никто не ответил. Я полагаю, вы были заняты?
Атмосфера была напряжена до крайности. Роули дико глядел на Пуаро. Казалось, сейчас он бросится на него, но через несколько мгновений он отвернулся и сказал бесцветным и вялым голосом:
– Вы появились в самый нужный момент. Еще мгновение, и все было бы кончено.
ГЛАВА 16
В грозовую, насыщенную опасностью атмосферу Пуаро внес разрядку, ощущение размеренности и покоя.
– Как чайник – кипит? – спросил он.
Роули тупо ответил:
– Да, кипит...
– Тогда вы не откажетесь приготовить кофе? Или чай, если это быстрее...
Роули повиновался, как автомат.
Эркюль Пуаро достал из кармана чистый носовой платок, намочил его в холодной воде, выжал и подошел к Линн.
– Вот, мадемуазель, если вы обвяжете его вокруг шеи... Вот так... Да, вот английская булавка. Увидите, это сразу облегчит боль.
Хриплым шепотом Линн поблагодарила его. Кухня в «Высоких ивах», Пуаро, хлопочущий вокруг нее, – все казалось ей кошмаром. Она чувствовала себя совсем разбитой, горло мучительно болело. Шатаясь, она поднялась на ноги, и Пуаро осторожно довел ее до кресла и усадил.
– Вот так, – сказал он и через плечо спросил: – Кофе?
– Готов, – ответил Роули.
Он принес кофе. Пуаро налил чашку и подал Линн.
– Послушайте, – сказал Роули. – Я думаю, вы не поняли.