Со стороны внешнего мира мрак рассеяло голубоватое сияние, излучаемое левитирующей фигурой. Она больше походила на азурического духа, чем на живое существо, но когитор безошибочно опознал пришельца.
Эней. Иней. Святой.
— Глупо попался, — равнодушно сказал он, приблизившись почти вплотную и разглядывая Кайта сквозь слой льда, как неприятное, диковинное насекомое.
Кайт не собирался сдаваться. Инкарнация! Трансформация! Перегрев! Кажется, лед начал плавиться…
— Вы так полагаетесь на свои Доспехи, — презрительно продолжил Святой, — Механику.
Ничего не получалось! После инкарнации его замораживало мгновенно, снова, не давая ни единого шанса. Кайт мысленно застонал — если бы он мог хотя бы коснуться криптора и активировать А-заряд, забрав с собой этого выродка!
— Нужен ли мне такой глупый и упрямый раб? — продолжил свой монолог Эней.
— Пожалуй, нет, — заключил он, шагнул вперед и разбил ледяную статую Кайта на тысячу кровавых осколков.
Эней втянул Азур и Геномы из груды металлического хлама. И неуловимо скользнул по черному ребристому пищеводу в глубину Сциллы — туда, где в скрытой полости находилось управляющее Ядро. Там, где работала одна из жертв азурической мощи, сломленная и покоренная его волей.
Тирея Мун стояла на коленях. Она держала руки на парящей сфере эффектора, словно обнимая ее — и обнаженные предплечья покрывала маслянисто-черная субстанция, пузырящаяся и медленно ползущая по телу Заклинательницы дальше. Отдельные потеки Тьмы забрались уже на плечи и шею, сплетаясь с ее Умброй, контактируя с ней в общем ментальном поле. Глаза Ведьмы блестели антрацитовой пленкой, лицо искажала гримаса страдания.
Она ощутила резкую пульсацию эффектора, повернула голову.