Он не изменился — очень похожий на своего старшего брата, главу Волков, сухой, крепкий и жилистый, ни грамма жира, несмотря на возраст. Суровое лицо напоминало кору старого дуба, а волосы — побелевшее от старости золото. Я читал биографию отца Грэйхольма, еще будучи в Тимусе — пятнадцать лет службы в «Волчьих Головах», множество боевых рейдов и наград, а потом еще десять в статусе консула Новой Арктиды. Опытный и матерый человек, квинтэссенция того, чем может стать клановый одаренный, прошедший все ступени иерархии Легиона.
— Я знаю, — кивнул я. — Хорошо, что мы встретились.
— Все время хотел спросить тебя. Как это было? Как он умер? Мой сын… когда ты его нашел?
— Он был в группе Легионеров, которые проникли в А-Зону, где упал мой Саркофаг. На них напал Тиферет. Огромное насекомое. Когда я нашел его, у Свена не было половины черепа. Он уже не дышал. Спасти его было невозможно.
От них исходила ярко выраженная эмоция тоски и скорби. Мой вид всколыхнул чувство потери близкого человека и нечто, похожее на ревность.
— Дерьмо случается. Я знаю… как это бывает, — проговорил Волк, отведя взгляд. — Других вариантов… у тебя не было?
— Нет. Я не могу вернуть вам сына и брата, Волки, — сказал я, — и даже не могу отдать его тело.
Я протянул ему Фанг и кольцо-криптор с клановой символикой. Вещи Свена несколько раз спасли мне жизнь, но долги требуется возвращать. У клана Фенрира наверняка найдутся для них новые наследники.
— Оставь себе, Инкарнатор. Как имя. В память о моем сыне, — сказал старший Грэйхольм без улыбки. — Нас ждет славная битва, и пусть это принесет удачу другим Волкам. Садись, Элли.
Он поднял руку в легионном салюте, а затем протянул ее девушке, и та, задумчиво глядя на меня, вскарабкалась на спину белого волка позади него.
— Особая техника «Говорящих-с-волками». Нечто вроде ментальной связи, но не совсем, — ответила Цирцея, все это время незаметно и молча стоявшая чуть поодаль. — Клановый секрет, наследие детей Фенрира.