– «Лунную песнь» или «Пророчество любви»?
– Как угодно…
Девушка начинает перебирать пальцами по струнам и тихо противно завывать. И под эти стенания – а местные песни о любви иначе не зазовешь – меня затягивают в корсет, и я тоже хочу выть. А затем меня вдевают в тесное платье. Но до этого были чулки с подвязками, а после – тяжелая нижняя юбка.
Нет, жизнь принцессы – это вам не сказка.
Дальше статс-дама тщательно подбирает украшения, а Элизабет заканчивает с прической.
– Сходи и посмотри, Элен, не пора ли нам идти, – говорит камеристка леди Фант.
Та преспокойно исполняет поручение, и возвращается лишь спустя двадцать минут, краснощекая и сияющая. Блестящие белокурые волосы кокетливо поправляет рукой, облизывает покрасневшие губы. Ей и слова никто не говорит, когда она устало опускается на софу, а потом, будто вспомнив о чем-то, докладывает:
– Мы можем идти. Нас ждут, – и расправляет слегка измявшийся подол платья.
Фрейлины прячут глаза, а камеристка вполне открыто усмехается. И все исподволь на меня поглядывают.
Элизабет глядит на меня даже с каким-то сожалением, будто посылая мне ментально мысль: «Я же говорила! Нужно было умирать, а теперь-то что… Э-эх!»
Прорвемся. Выбора нет. Корсет бы только ослабить – с непривычки идти тяжело. Едва я оказываюсь за дверью покоев, растерянно останавливаюсь – дальше-то куда?"
"В конце коридора внезапно раздается мужской смех.
Я тоже отступаю, чтобы дать им пройти, но принц останавливается напротив.
– Вам стоит поторопиться, – Реиган оглядывает меня надменным взглядом, – не нужно заставлять моего отца ждать.
Рядом со мной некая фрейлина не может совладать с эмоциями, и я поворачиваю голову – Элизабет дышит, как загнанная лошадь.