Он начал работать ложкой так проворно, что все взрослые моментально отвернулись от него и заговорили о постороннем – чтобы не смущать.
Родион доел, утер со лба пот и перевел дыхание.
– Добавку? – спросила женщина в переднике, наклоняясь над ним.
Он проверил – на него по-прежнему никто не обращал внимания – и молча кивнул.
Явилась вторая порция ухи.
Родион проглотил ее так же моментально, как и первую, решил, что съел бы и третью, но там впереди еще котлеты и другое вкусное. И вообще следует принять участие в разговоре, все время есть неприлично, о нем черт знает что подумают.
– Мы за собаку залог внесли, – сообщил он, улучив момент, когда все замолчали. – Я к ней ездил и даже поиграл. Такая смешная собака! Маленькая совсем, но настоящая.
Непонятно почему, Тоня вдруг покраснела. И стала заправлять за уши буйные кудри. Уши тоже пылали.
– Ее зовут Буся, можно Бусинка, – продолжал Родион с разгону. – Или Буська. У нее мордочка такая сообразительная…
Про мордочку он договаривал совсем упавшим голосом, потому что Тоня вдруг стала ненатурально кашлять.
– Что за порода? – поинтересовалась Марина Тимофеевна.
Родион воспрянул духом.
– Порода называется пражский крысарик! Мне Галина Сергеевна, хозяйка, рассказала – ух!.. Когда-то раньше была чума. Этой чумой все заразились от крыс. А собаки всех крыс переловили, и чума кончилась!
И он откинулся на спинку стула, чтобы насладиться произведенным эффектом.
– Поразительно, – заметил генерал.
– А еще короли друг другу крысариков дарили, – продолжал Родион.
Взрослые слушали внимательно. Тонечка перестала кашлять.
– Вот у нас в детдоме их полно. Ну, детей. А собака только одна, у сторожа в будке.
– Он еще рисует превосходно, – откашлявшись, проговорила Тонечка. – Я вам покажу. Просто как художник.
– Я люблю рисовать, – согласился Родион. – И собак. А детей не очень.
– Ну, у тебя все впереди, – сказала Марина. – Не пройтись ли нам перед чаем по парку, Родион? Уж очень красивый вид на реку отсюда. Может, тебе пригодится в твоих… художественных упражнениях.