– Да мы с Тоней вполне можем переместиться в кабинет, – предложил генерал. – Солнце уже почти зашло, холодно.
Но Марина поднялась:
– Ничего, отлично. Закат и вечерние краски. Пойдем, Родион.
Он оценил, что его не выставили в другую комнату как лишнего, чтобы поговорить на свободе. Мама Тони тоже уходит, приглашает его с собой. Это совсем другое дело.
– Ну а мы все же в кабинет, – заключил Липницкий. – Я попрошу нам туда кофе подать и коньяку, что ли.
– Я не буду коньяк, – отказалась Тонечка.
– Тогда лимончелло.
Они вышли в следующую комнату, где было сумеречно, только плясали по стенам отсветы пламени от горящего камина.
– Что это за дом? – спросила Тонечка, оглядываясь.
– Государственная дача. – Липницкий прошел вперед, распахнул перед ней следующую дверь. – Бывшая усадьба графа Растопчина, кажется.
– Очень красиво, – от души похвалила Тонечка. – Здесь до сих пор живут какие-нибудь графы?
Липницкий засмеялся.
– Никто не живет. Когда приезжают важные гости, например иностранцы, они здесь останавливаются.
…Должно быть, здесь и гостевал ливанский премьер-министр Саад аль-Харуни с матерью Фатимой, когда приехал в Нижний, подумала Тонечка. Может, вручал Льву Пантелееву Пояс Ориона в обеденном зале…
– Или президент, – продолжал Липницкий, – если у него в городе программа. А когда дом свободен, можно и простым смертным заехать.
Тонечка хмыкнула:
– Это вы-то простой смертный, Андрей Данилович?
– Смотря с кем сравнивать, – генерал распахнул еще одну дверь.
Это был именно кабинет – на стенах дубовые панели, книжные шкафы до потолка, два письменных стола, один огромный, а второй поменьше, видимо, для секретаря, кабинетные кресла с невысокими спинками, напротив окна морской пейзаж.
На круглом столике возле кожаного дивана уже стояли кофейные чашки, две крохотные зеленые бутылочки с минеральной водой, пузатый коньячный бокал и узкая рюмка лимончелло.
Ловко, подумала Тонечка.
Она сильно нервничала.
Генерал прошел к большому письменному столу, взял объемную папку с тесемками и расположился в кресле.
– Ты мне вот что скажи, – начал он, и голос у него изменился, стал другим. – Насколько все серьезно?
– Очень серьезно, – призналась Тонечка. – Дальше некуда. Иначе я бы вас не просила.
– А мальчик откуда?"
"– Все, что он рассказал, – правда, Андрей. Его дядя Кондрат Ермолаев задержан по подозрению в убийстве жены. Мы с Сашей его подобрали у Кондрата в доме.