«Дмитрий Донской» из серии ЖЗЛ и толстый том Василия Розанова.
«Донской» был заложен высушенной веткой мимозы – вот как!..
– На фотографии ничего не написано, – сказала Саша, – ни года, ни места, ни имени. И телефона я не вижу.
– Может, у нее и не было.
– Вряд ли, Тоня. Ей все же не сто лет было!.. И жила одна, мало ли, может, врачу позвонить.
Тонечка пооткрывала дверцы шкафчиков и заглянула в почти пустой холодильник, как будто там могли найтись следы родственников старой княгини.
Родион с собакой на руках стоял в большой комнате перед женским портретом, висящим над диваном.
– Что там? – спросила Тонечка.
– Какая-то старая картина, – отозвался Родион.
Тонечка взглянула – дама в глухом платье с камеей у шеи, волосы подняты вверх короной, тонкие руки сложены на какой-то книге.
…Неужели была такая жизнь? В которой женщины носили глухие платья и камеи, делали высокие прически и читали книги?..
И если была, куда она делась? Когда ее не стало?..
В революцию семнадцатого года? В войну? В шестидесятые?
На этажерке с шишечками были стопки старых журналов – «Юность» и «Работница», тяжелая, словно из чугуна, фигурка кенгуру, очень искусно сделанная, громадная «Книга о вкусной и здоровой пище» 1953 года издания.
Тонечка открыла наугад и прочла: «Коньяки (окончание). Коньяк пьют перед едой для возбуждения аппетита. Хорошая закуска к нему – кусочек балыка с лимоном или ломтик лимона с сахаром. Пьют коньяк из маленьких рюмок. Хорошо, если эти рюмки из тонкого стекла; через такое стекло виден золотисто-янтарный цвет коньяка.
"И такая жизнь ведь тоже была! В которой коньяк пили для «возбуждения аппетита» и советовались с врачом о его тонизирующих свойствах!..
И от этой жизни тоже ничего не осталось – аппетит теперь принято заглушать, а не возбуждать, а с врачом вообще ни о чем нельзя посоветоваться – все медики брошены на борьбу с неизвестным вирусом, напавшим на человечество…
Ни записных книжек, ни бумажек, ни старых конвертов среди журналов не обнаружилось.
На самой верхней полке этажерки валялась раскрытыми страницами вниз какая-то уж совсем доисторическая книга – потертый кожаный переплет запирался медными замочками.