– Выбери себе десяток, закрыть ворота и никого не пускать, ни тех, ни наших! – проорал он в ухо Достояну. – Никому не открывать, пока не рассветет, понял?
– Понял! – прокричал в ответ Достоян.
Собрать свой собственный десяток, поредевший за время битвы, он все равно не смог бы, поэтому взял десять-двенадцать кметей из тех, что оказались под рукой. Остальных Зимобор вывел, и Достоян закрыл ворота. Он сильно рисковал: в городе могло найтись еще немало людей, и тогда ему пришлось бы плохо. Но хотел бы спокойной жизни – сидел бы в веси у отца…
Всех, кто остался с ним, Зимобор снова повел к избам.
Избы стояли нараспашку, в них уже собралось десятка два раненых – одни сами пришли, других приволокли. Ведога из Моргавкиного десятка, самый способный в дружине лекарь, уже вовсю возился с перевязками.
– Что там? – спросил он, увидев заглянувшего в избу Жиляту. – Наша взяла?"
"– Наша его не нашла! – Жилята хмыкнул. – Оставить тебе кого – раненых оборонять?
– Да я и сам! – Ведога показал меч, лежавший рядом на лавке, среди разбросанных тряпичных полос. Частично это были стираные льняные онучи из хозяйских укладок, порванные на полосы полотенца с вышивкой, настилальники, даже вроде женский нарядный убрус – теперь все пошло в дело.
Шум битвы доносился только со стороны обоза.
Заметив этот шлем, Зимобор без лишних слов рубанул под кромку, надеясь сразу перерубить шею и покончить со всем этим. Но Оклада то ли услышал, то ли так ему повезло, но он уклонился, клинок скользнул по плечу и через кожух почти не причинил вреда. Отскочив и обернувшись, Оклада присел, обнаружил противника и кинулся на него с топором.
Зимобор шагнул к нему, поймал на щит первый удар и ударил мечом в левый бок; Оклада, держа топор обеими руками над головой, успел опустить его и им же прикрыться, но Зимобор, не дав ему времени снова поднять топор, ударил клинком в открытый живот противника. Толстая овчина кожуха смягчила удар, но все же клинок достал до тела.