Оклада выронил топор и согнулся. Зимобор мгновенно замахнулся снова и ударил по шее. Оклада упал, черная жидкость потекла из-под шлема, быстро впитываясь в белый снег. А Зимобор уже отвернулся, выискивая нового противника.
Охрана обозов держалась крепко: быстро разгрузив сани, кмети поставили их, уперли в снег и получили нечто вроде маленькой крепости, из которой вполне успешно обороняли и самих себя, и имущество. Ударив на нападавших сзади, Зимобор с дружиной быстро перебил часть верхневражцев, а оставшиеся разбежались.
Только казалось, что прошло много времени, но на самом деле до рассвета оставалось еще очень долго. Но отдыхать было некогда. Зимобор приказал немедленно собрать раненых, погрузить вместе с данью на сани и везти в город.
Вперед он пустил кметей и оказался прав. Совершенно перемешанные дружины, его собственная и воевод, числом около полусотни, подошли к воротам и там наткнулись на такое же число верхневражцев, безуспешно пытавшихся попасть в город.
– Мы свои, свои! – вопили они. – Любогостевы мы, дедко, где ты там? Переславко, где отец твой, где Оклада? Открывайте, это ж мы!
По этим воплям смоляне быстро нашли их и снова ударили.
– Кто тут есть? – спросил его Зимобор, держа за плечо и крича в ухо, потому что ветер выл по-прежнему, а вокруг стояли гомон и шум.
– Были какие-то, меньше десятка, мы их отогнали, больше никто не показывается! – прокричал тот в ответ.
– Я тоже еще не понял… – проворчал Зимобор больше для себя, потому что Достоян его не услышал.
Но что печки топятся – это было хорошо. Смолянское войско входило в городок, вместе с обозом и лошадьми, часть распряженных саней волокли люди.