Только Миры на празднике не было: несколько раз, бросая взгляд на приоткрытое окно второго этажа, я замечала, как колышутся легкие занавески, будто от касаний тонких пальцев. Что ж, я не могла себя винить за то, что подруга чувствует себя плохо: здоровью тела я еще могла помочь, но здоровью души — едва ли.
Не могла я ожидать и того, что свадебными подарками завалят всю телегу, которую Ирах специально для этого поставил у забора и накрыл чистой холстиной.
Хакон подарил Энги новенький охотничий нож с удобной рукоятью и неповторимым рисунком на закаленном лезвии, а мне — красивое оловянное кольцо и набор тончайших швейных игл.
Келда успела выкупить у портнихи новое платье, готовившееся на воскресную продажу: из тонкого льна, с красивой вышивкой по вороту и рукавам, украшенное ярким поясом с искусно вплетенным в него рисунком-оберегом. Она заставила меня надеть это платье на празднество, и теперь я чувствовала себя настоящей невестой. Энги весь день не сводил с меня восхищенного взгляда.
Пекарь испек для нас свадебный каравай, мельник Огнед водрузил на телегу целый мешок с мукой тонкого помола, гончар Ридд подарил полную корзину расписной глиняной посуды, ткачиха не поскупилась на отрез льняного полотна для новой постели.
Даже Ланвэ, который держал на Энги зуб за внезапное исчезновение, расчувствовался и пообещал за полцены достроить нашу избу для будущего пополнения.
К вечеру от веселой музыки, громких песен, смеха, задорных шуток и неиссякаемого потока благословений голова гудела, как церковный колокол. Ноги из-за бесконечных танцев отваливались, спину ломило от поклонов благословляющим, а губы приятно вспухли от поцелуев любимого мужа. Но когда чернильную синеву вечернего неба усеяли яркие звезды, нас наконец-то подняли и усадили на груженую подарками телегу для провожания.
— Пусть будет долог и ровен ваш путь, дети, — обнял нас обоих Ирах перед тем, как подать знак вознице.
Веселая гурьба провожала нас с песнями до самого дома. Энги, согласно обычаю, внес меня в избу на руках под веселый свист и неприличные шуточки, а провожающие помогли перенести добро из телеги в сени.
Только после этого мы, наконец, остались одни.
Голоса во дворе стихли. Энги устало оперся плечами о дверной косяк и привлек меня к себе.
— Теперь ты моя перед всеми богами и людьми. До сих пор не могу поверить. Я женился на принцессе.